В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
Чета Троекуровых, чета Аксаковых — родные дед и бабуля Соня, чета Оболенских вместе с четырьмя дочери — со всеми, кроме младшей. Да, впервые за десять недель я встретился с Яной, которая лишь на днях вернулась из своей тренировочной поездки в Японию.
Мой светский вечер ничуть не походила на приём, ибо им и не являлся. Сначала мы чинно отужинали в столовой, за столом обсуждая погоду, театральные премьеры и немного предстоящий учебный год. Затем, мои сёстры «отвалились» — Боря и Глеб составили им компанию в прогулке по саду, а «взрослые» перешли в гостиную.
И это был не первый наплыв гостей в мой дом за последнее время. С субботы мой особняк превратился в проходной двор — главы трёх княжеств то и дело приезжали в гости ради встречи с вдовствующей императрицей, Соней и со мной. Кроме общего для всех вопроса — нашего негласного противостояния с Годуновыми, успели даже обсудить и частные. Например, и Троекуровы, и Аксаковы интересовались возможностью покупки космодоспехов. Обоим я ответил, что продавать пока нечего.
— Господа и дамы, не буду ходить вокруг да около, — когда все расселись, слово взяла Елизавета Алексеевна. — Завтра нас всех ждут на приёме в Кремле. Хочется надеяться, что встреча с Годуновыми и ритуал пройдут гладко. Но, все мы понимаем, кто нам противостоит. Логика подсказывает, что обострять конфликт Годуновы не будут. Однако логика не всегда руководит поступками аристократов. Годуновы могут заставить Игоря публично объявить нас предателями.
Когда моя тёща замолчала, в гостиной образовался напряжённый словесный вакуум. Все собравшиеся здесь были объединены одной целью — помочь нам с Соней получить свой княжеский род. И если с мотивами Оболенских и Троекуровых всё было понятно — и теми и другими двигала смесь из благородных чувств — любви и долга, то вот мотивы Аксаковых для меня оставались загадкой.
