И, кроме того, я был не в настроении иметь дело с Данте, который по какой-то причине пялился на меня с другой стороны VIP-кабинки так, словно я снова трахнул его подружку с выпускного.
Сегодня, когда открываются кованые железные ворота, мой член подергивается в предвкушении. Я знаю, что играю в опасную игру, но мне уже все равно. Я просто хочу увидеть ее, пусть даже полностью одетой. Даже если это просто для того, чтобы получить удовольствие от того, как она будет корчиться от смущения после того, как обнажилась передо мной прошлой ночью."
"Подъезжая ко входу, я сразу же ощущаю шум деятельности, окружающей особняк. Официанты приходят и выходят через парадную дверь, загружая коробки в багажники и оживленно разговаривая по мобильным телефонам.
В фойе тоже кое-что происходит. Там женщины в наушниках, а Грета с блокнотом в руках рявкает на группу юных служанок. Что, черт возьми, происходит?
Что-то привлекает мое внимание наверху лестницы, и когда я поднимаю глаза, то вижу Аврору. Она тоже замечает меня и замирает, ее нога зависла в воздухе, готовая опуститься на следующую ступеньку. Женщина что-то шепчет ей на ухо, но по румянцу, пробивающемуся из-под ее шелкового халата, я могу сказать, что она не слушает.
Я сдерживаю ухмылку и наклоняю голову.
— Ты не одета.
— А ты не должен быть здесь, — шепчет она в ответ.
Бросив взгляд на закрытую дверь кабинета Альберто, она сбегает по ступенькам и останавливается передо мной. Она поднимает взгляд и отшатывается, как будто забыла, какой я высокий по сравнению с ней. Или, может быть, она помнит прошлую ночь так же живо, как и я.
— Ты не хочешь сегодня увидеться со своим отцом?
— Я не могу, — она переключает внимание на свои босые ноги. Конечно, ее пальчики на ногах тоже выкрашены в розовый цвет. — Сегодня вечером… моя вечеринка по случаю помолвки.
Мой желудок скручивается. Я удивлен тем, как быстро ее комментарий проникает мне под кожу, прокладывая горькую, сердитую дорожку по всему телу. Я сжимаю челюсти в попытке сохранить нейтральное выражение лица.
— Круто, но это сегодня вечером.
Она оглядывается на море людей, которые из кожи вон лезут, чтобы успеть все сделать.
— Нам ещё многое предстоит сделать.
— Вот почему у вас здесь слуги.
— Но…
Моя рука обхватывает ее подбородок, и она замолкает. Ее глаза расширяются, и она возвращается взглядом к офису Альберто.
— А что случилось с «не прикасаться»? — произносит она со вздохом.
Я издаю сухой смешок и неохотно опускаю руку, проводя большим пальцем по ее мягкой щеке.
— Верно, — говорю я сухо. — Я могу смотреть, но не могу прикасаться.
Господи, я был так жесток с ней в прошлый раз, что придумал бы любой предлог, лишь бы увидеть, что у нее творится под этим распутным халатиком.