Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Бьюсь об заклад, для тебя было волнующе знать, что ты можешь заполучить невесту своего дяди одним щелчком своих чертовых пальцев.
— Ты сумасшедшая, — бормочет он, сжимая мою челюсть. — Если ты думаешь, что я не без ума от тебя, Рори, то ты чертовски сумасшедшая.
— Тогда почему ты мне ничего не сказал? — я плачу.
Его челюсть сжимается.
— А что бы ты сделала, если бы я тебе сказал?
Я открываю рот, чтобы выпалить ещё одну горькую реплику, но ничего не выходит. Я делаю паузу, чтобы подумать.
— Я бы ушла от его.
"— И тогда ты и твой отец были бы убиты, — его сильное предплечье обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Желание прижаться головой к его груди и вдохнуть его теплый запах непреодолимо, но желание врезать ему в челюсть не менее сильно. — Это Коза Ностра, Рори. Они играют по своим собственным правилам. Альберто хотел тебя, поэтому он заполучил тебя. Любая сделка, которую ты заключала с ним, была иллюзией. Такие люди, как Альберто, не отдают, они только берут, и тот, кто не подчиняется, погибает.
— Ты мог бы остановить его.
— Я отклонил его запрос о разрешении на строительство до того, как встретил тебя. Вчера он снова попросил, но я отвергну, — его большой палец касается моей щеки, и его голос смягчается. — Я никогда не отдам ему Заповедник, даю тебе слово.
— Это не то, что я имела в виду.
Хрипота в моем голосе заставляет Анджело замолчать. Несколько долгих секунд мы пристально смотрим друг на друга, пока осознание не отражается на жестких чертах его лица.
— Останься, — прохрипела я.
По выдоху, который срывается с его губ, я знаю, что он собирается сказать. Мое нутро скручивается при одной мысли об этом, и я знаю, что не смогу выдержать жалостливый взгляд, который он бросит на меня. Это будет вежливый отказ, произнесенный мягко, покровительственным тоном. Я скорее выцарапаю себе глаза, чем останусь здесь, пока он говорит мне «нет».
Глаза щиплет, а щеки покрываются румянцем от смущения, я вырываюсь из его объятий и несусь к дому.
— Рори, подожди…
Но я бросаюсь бежать, мои ноги стучат по песку, когда я направляюсь обратно к особняку в Бухте. Там меня не ждет ничего хорошего, но я соглашусь на все, на что угодно, лишь бы не быть здесь, на пляже, с Анджело.
