Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью.
— Останешься на Побережье, чтобы взять на себя управление Дьявольской Ямой и защищать меня, моего отца и Заповедник от своего дяди? Или ты оставишь меня бороться с этим в одиночку?
Его молчание оглушает. Когда я поднимаю на него глаза, он проводит языком по зубам, тяжело дыша.
— Используй слова, Анджело, — говорю я ему, подражая тому, что он часто говорит мне.
— Ты же знаешь, что я не могу.
Мои глаза закрываются, и я чувствую себя так, словно меня ударили под дых. Но я не сдаюсь. Я слишком ожесточена и озлоблена для этого. Вместо этого жажда мести разъедает стенки моего желудка, и я хочу, чтобы он почувствовал хотя бы часть той боли, которую испытываю я.
Я делаю один шаг вверх по лестнице."
"— Перед ужином он сказал мне, что хочет заняться аналом сегодня вечером. Я думаю, это то, что ждет меня по ту сторону этой двери, — я делаю ещё один шаг. — Я позволю ему претендовать на мою задницу и даже на мою киску, если это то, что потребуется, — ещё один шаг. — Я буду стонать его имя, точно так же, как я стонала твое. Но, в отличие от тебя, он сможет провести руками по всему моему телу. Где он захочет, — от этой мысли мои глаза защипало от слез, но я усиленно моргаю и продолжаю медленно подниматься по лестнице.
— Аврора.
Чистый, нефильтрованный гнев в голосе Анджело останавливает меня на полпути. Я поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит на нижней ступеньке, свирепо глядя на меня, уперев руки в бока.
— Да поможет мне Бог, если ты сделаешь ещё один шаг, я не буду отвечать за то, что я сделаю.
— Ты больше не человек мафии. Помнишь? — презрительно говорю я. — Ты просто одет, как один из них.
От его взгляда у меня по спине бегут мурашки, когда я поднимаюсь по лестнице и проскальзываю в спальню. Погрузившись в темноту, я прижимаюсь спиной к холодной двери и дышу.
Он отпустил меня.
Конечно, он отпустил. Он ничем не лучше их — он сам сказал мне это на панихиде по своим родителям. Я для него такая же одноразовая девушка, как и для его дяди.
Анджело Висконти — не рыцарь в сияющих доспехах, и я была глупой, думая иначе.
Выровняв дыхание, я поднимаю взгляд и, прищурившись, вглядываюсь в темноту. Благодаря полоске лунного света, пробивающейся сквозь занавески, я почти могу разглядеть огромный силуэт Альберто на кровати. Его дыхание тяжелое и ровное, и, несмотря на тошноту, скручивающуюся у меня в животе, я сразу чувствую себя легче.
Он так напился, что потерял сознание. Слава богу.
