Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Каждый мускул на моей спине напрягся, но, к моему удивлению, он не рассердился. Он был застенчив. Великий Дон мафии, покраснев от смущения, заламывал руки.
— Ты искусительница, Аврора, — сказал он. — Было бы лучше, если бы ты спала в гостевом крыле до дня свадьбы, чтобы помочь мне избежать искушения, особенно учитывая все то дерьмо, с которым я сейчас имею дело.
Под «дерьмом» он имел в виду его бедный Rolls Royce с выбитыми стеклами. Я прикусила разбитую губу, чтобы скрыть свое облегчение. Слава богу, потому что я не знала, смогу ли провести ещё одну ночь, пялясь в его позолоченный потолок, не пустив пулю ему в голову.
Бой старинных часов доносится из-под двери, и когда я насчитываю одиннадцать ударов, я подпрыгиваю от удивления. Я проспала до одиннадцати утра? Господи, я не могу вспомнить, когда в последний раз спала так долго, и это определенно было не в этом доме.
Я вскакиваю и направляюсь прямиком в душ, нервная энергия бурлит у меня в животе. У меня осталось меньше часа до воскресного обеда, меньше часа до встречи с Анджело.
Вчера поздно вечером я забрала кучу одежды из своей гардеробной, чтобы мне не пришлось сегодня переодеваться там с Гретой. Я не видела ее с тех пор, как она застала Альберто, прижимающего меня к земле, и ничего не сделала, кроме как нашла мне оттенок помады, соответствующий нанесенному им ущербу.
Я пока не знаю, какой будет моя месть, но я точно знаю, что она не будет мелочной.
Я даю волосам высохнуть естественным путем и беру бархатное зеленое платье, висящее на спинке кресла. Приближается зима, и я чувствую, что оно хорошо сочетается с инеем на окнах и туманом, низко нависшим над территорией.
Спускаясь по лестнице, я слышу, как меня окликают по имени из гостиной. Лед пробегает по моим венам, когда я понимаю, что это Амелия. Не может быть, чтобы она вчера не слышала наш с Анджело спор из кухни номера.
Сердцебиение учащается, я просовываю голову в дверь. Я слишком удивлена, чтобы выдавить фальшивую улыбку, потому что она сидит на коврике перед камином, а вокруг нее веером разложена гора каталогов и коллажей. В тот момент, когда она поднимает глаза и приветствует меня ослепительной улыбкой, я знаю, что я в безопасности.
— Привет! Заходи, я хочу тебе кое-что показать.
