Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Но это привело меня к Рори, и мне нравится думать, что моя мама имела к этому какое-то отношение.
Я стою на краю обрыва, теребя пачку сигарет в кармане брюк. До меня вдруг доходит, что я не курил с тех пор, как привез Рори домой. Думаю, теперь, когда я знаю, что она в безопасности, я не испытывал такого стресса.
Угольно-черные облака низко висят в небе, воздух потрескивает в предвкушении. Ветер доносит знакомое урчание спортивного автомобиля, и несколько мгновений спустя плечо Рафа касается моего.
Его слова сопровождаются щелчком подбрасываемых в руках игральных костей.
— Теперь это всё твое, брат.
Я издаю смешок, проследив за его взглядом, устремленным на город внизу.
— Не-а. Я буду заниматься портом. Всё остальное в твоём распоряжении.
— Ты не представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь.
Но я знаю. Несмотря на то, что Раф был одним из самых влиятельных людей на Западном побережье, у которого под рукой был весь Вегас, у него всегда была странная одержимость Дьявольской Ямой во всем его мрачном великолепии.
Может быть, энтузиазм Рафа передается и мне, а может быть, это потому что в городе теперь есть что-то, кто-то, в ком я нуждаюсь. Это похоже на новое начало, на начало новой эры.
Но я не могу начинать это с секретов.
Я оглядываюсь на дорогу и, когда вижу, что Harley Габа все ещё не подъехал, делаю три шага к могиле наших родителей. Раф присоединяется ко мне.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Нет, не нужно.
— Нет, я скажу…
— Нет, — голос Рафа резкий и холодный, как сосулька, заставляя меня посмотреть на него. Его взгляд прикован к могиле. — Я уже знаю. Я знаю, что маму убили, и я знаю, что ты убил отца.
У меня в животе поселяется неприятное чувство.
— Как?
— Потому что в ту ночь, когда ты убил его, ты позвонил Анонимным грешникам.
"Я хмурюсь, глядя на церковь, пытаясь припомнить подробности той ночи. Конечно, я так ясно помню безжизненное тело моего отца, помню сильный запах железа и темное удовлетворение, которое разлилось по моим венам. Чего я не помню, так это того, что произошло после того, как я сел за его стол и опрокинул бутылку Клуба контрабандистов.
— Ты ничего не сказал мне.
Между нами воцаряется тишина.
