Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
— Печенье с предсказанием, — слабо говорит Раф, грустная улыбка растягивает его губы. — Почему я не додумался до этого?
Мама верила в судьбу так же сильно, как в Бога. Но в то время как она была довольна тем, что никогда не видела и не слышала большого человека в небе, она постоянно искала доказательства того, что судьба существует. Она искала их повсюду. Гадание на таро за пять долларов у цыганок на ярмарке, маленький брелок с бильярдным шаром с номером 8, прикрепленный к ключам от дома.
И чертово печенье с предсказаниями.
И именно печенье с предсказанием в своё время привело её из Нью-Йорка в Дьявольскую Яму, штат Вашингтон.
Ищите надежду там, где воздух солёный, а скалы крутые.
Она любила этот грёбанный город, потому что думала, что это её судьба — начать здесь жизнь.
Следующим опускают моего отца. На его гроб накинута пурпурная вуаль, а сверху сложены его зеленые с золотом одеяния. Снова начинаются рыдания, громче, чем в случае с мамой. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к морю, чувствуя, как каждая пара глаз Висконти прожигает мне спину.
Я знаю, о чём они все думают. Смерть моего отца знаменует новую эру для Коза Ностры, и она начинается с меня.
Нового Капо Дьявольской Ямы.
Когда я смотрю на рыбацкие лодки и грузовые суда, покачивающиеся на волнах внизу, я понимаю, что чувствую на себе и другие взгляды. Я поворачиваю голову направо, мой взгляд простирается через кладбище на другую сторону небольшой дороги, где на автобусной остановке толпится народ.
Моя челюсть сжимается.
Грёбаные местные жители. Одни сидят на скамейке, другие прислонились к телефонной будке, скрестив руки.
"Я встречаюсь взглядом с пожилым мужчиной. Его лицо обветренное и изможденное, как и у всех рабочих, которые всю жизнь боролись со стихией в порту внизу. На нём кирпично-красное пальто и желтый шарф, и через несколько мгновений он растягивает губы в дерьмовой ухмылке.
