Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Коза Ностра течет по его венам, как отвратительный вирус, и одевается он так, словно только что сошел со съемочной площадки фильма Марлона Брандо.
Тор неторопливо подходит и ставит бутылку на стол между нами."
"— Рад тебя видеть, cugino6. Обычно ты приезжаешь на Побережье только на Рождество и похороны, поэтому я был удивлен, увидев тебя вчера вечером на ужине. Ты здесь на поминальную службу своих родителей? Потому что до неё ещё больше двух недель.
— Нет, — тихо говорит Данте. — Он хочет вернуться домой.
За краем своего бокала я сдерживаю ухмылку. Так вот почему он вчера вечером так настаивал на встрече со мной сегодня. Когда все спрашивали меня, почему я в городе, мой ответ «просто приехал в гости» показался ему недостаточно убедительным.
Он ошибается. Я бы предпочел насрать в свои ладони и похлопать, чем вернуться в Дьявольскую Яму и занять свое законное место Капо, но то, как его вытаращенные глаза скользят по моим чертам лица, то, как он сжимает свой стакан так, что побелели костяшки пальцев, заставляет меня понять, что он нервничает.
Тор присвистывает.
— Неужели это, наконец, возвращение Порочного Висконти?
Моя челюсть напрягается. Точно так же, как Ангелы Дьявольского Ямы, Порочный Висконти — это прозвище из другой жизни. За последние девять лет во мне не было ничего порочного. Но я не могу этого отрицать — когда я слышу, как Тор называет меня, у меня по спине пробегает волна адреналина.
Было приятно быть порочным.
— Я не собираюсь возвращаться. Как я уже сказал вчера вечером, я просто приехал погостить.
Ложь. Вам бы наверное пришлось сделать лоботомию, чтобы Вы решили посетить Дьявольскую Ямы без определенной цели. Тор прав — я прилетаю сюда на Рождество и похороны и очень редко в промежутках между ними. Я остаюсь ровно настолько, чтобы успеть пожать руки своим дядям и стукнуть кулаками со своими двоюродными братьями. Поцеловать тетушек в щеку и позволить им ущипнуть меня, когда они рассказывают мне, каким большой я стал.
Все всегда хотят знать, когда я, блять, вернусь.
Я не люблю Данте даже настолько, чтобы сказать ему, что я здесь из-за чертового печенья с предсказанием.
Облегчение мелькает в его глазах, и у меня возникает немедленное желание раздавить это.
