Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Макс, мой сопровождающий, не стукач, но он вернется с минуты на минуту и…
— Потому что, если ты надеешься упасть… — он делает неторопливый шаг к краю, и моё сердце подскакивает к горлу. У него уверенность человека, который просто смотрит через бортик плавательного бассейна, а не на бушующее море в четырёх тысячах пяти ста метров внизу. — Тебе предстоит долгий путь.
Толкни его.
Эта мысль вертится у меня в голове, нежеланная и неприятная, и мне жаль, что я не могу облить её кислотой. Что со мной не так? Вместо того чтобы думать о ядовитых мыслях, я должна сказать ему, чтобы он отошел назад, или схватить его за руку, потому что именно для этого мои пальцы подергиваются.
С болезненным восхищением смотрю на его кожаные мыски туфель, балансирующие на краю. Этот человек не только не уважает мертвых, он не уважает смерть. Потому что, если он сделает полшага вперед или внезапный порыв ветра подует не в ту сторону, он… исчезнет.
Мои кулаки сжимаются. Мой пульс стучит в висках так громко, что заглушает рев ветра.
Что бы я сделала, если бы он упал?
Вопрос вылетает у меня из головы так же быстро, как и возникает. Конечно, я уже знаю, что бы я сделала. Я пересекла бы кладбище, обошла бы церковь и проскользнула бы в свою любимую телефонную будку через дорогу. Тогда, вместо того чтобы звонить в береговую охрану, я набрала бы номер, который знаю лучше своего собственного, и призналась бы, что ничего не сделала, чтобы помочь.
Потому что это то, что делают компульсивные грешники.
Только когда он, наконец, делает шаг назад, я понимаю, что затаила дыхание. Я с шумом выдыхаю спертый воздух, радуясь тому, что чувствую облегчение, а не разочарование. Это значит, что на этот раз мои ядовитые мысли не победили.
Я поднимаю взгляд на его профиль как раз в тот момент, когда он в последний раз затягивается сигаретой и щелчком выбрасывает её в море.
Моё сердце замирает.
Ух, вот же сокол. Он красивый.
Пронзительные зелёные глаза и угловатая челюсть, такая же острая, как и его скулы. Это всё, что успевает осознать мой затуманенный мозг, прежде чем он поворачивается рядом со мной, его спина теперь обращена к мрачному горизонту.
Моё дыхание становится прерывистым. Он слишком близко.
