Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Беглый взгляд налево говорит мне, что Джерард не проделывает всё это с моим телом, а всего лишь спит, половина его лица утыкается в подушку, которую мы делим на двоих.
И чёрт, это был всего лишь сон.
Вы можете обвинить меня? Он такой красивый, такой идеальный. Как он может быть таким совершенным? Вы можете обвинить меня в том, что я хочу этого? Что я хочу его? Вы можете обвинить меня в том, что мне снится Джерард, его тело, его губы, его поцелуи...
Я так не считаю.
Я осторожно откидываюсь на подушку, поворачиваюсь лицом к нему и подпираю голову ладонью.
Я раздумываю, запуская пальцы в его волосы.
Я раздумываю, поглаживая его лицо.
Я раздумываю, целуя его сухие розовые губы.
В конце концов, единственное, что я делаю, это наблюдаю за ним. Наблюдаю, как поднимается и опадает с каждым вдохом его грудь. Наблюдаю, как подрагивают его веки, как ресницы откидывают тень. Наблюдаю за ним, бормочущим что-то неразборчивое.
Я хотел бы знать, что ему снится.
"Нет, я хотел бы быть тем, кто ему снится.
Я хотел бы быть лунным светом, падающим на его бледное лицо. Просто чтобы касаться его.
Он шевелится, когда я немного толкаю кровать. Это мои попытки ""случайно"" разбудить его. Я хочу, чтобы он проснулся, и я не был совсем в одиночестве. Он что-то бормочет, потом переворачивается на спину так, что вся его голая верхняя часть тела купается в лунном свете, проникающим через окно над моей кроватью. Он чуть жмурится, но его глаза остаются закрытыми, и он продолжает спать.
Я снова толкаю кровать, на этот раз с большей силой. Мои пальцы вцепляются в матрас, и я дёргаюсь, раскачивая кровать. Я немного раздражаюсь от того, как он может так глубоко спать. Так что я привстаю на кровати, готовый начать прыгать вверх и вниз, чтобы он проснулся, но не от того, что я буду пихать непосредственно его, или позову его по имени. И я встаю, но моя нога запутывается в простыне, и я падаю с кровати. Я приземляюсь на ковёр с огромным шумом, из-за которого, я уверен, проснулся весь дом.
Пару секунд я неподвижно лежу на полу и тихо стону, схватившись за левую ногу, на которую очень неудачно приземлился. Мне чертовски стыдно за то, что меня перехитрила моя же кровать. Через мгновение я слышу шаги своей матери, которые затихают у двери в комнату. Она прислушивается, не умираю ли я тут, или вдруг меня убивают, а потом шаги удаляются, скорее всего потому, что она решает проверить, всё ли в порядке с Оуэном.
