Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Так что можете судить меня, но я грёбаный романтик.
Джерард полностью погружён в свои мысли, так что я открыто смотрю на него, созерцающего меня под новым углом. Я думаю о сексе. Я думаю о Джерарде. Я думаю о сексе с Джерардом. По некоторым причинам я даже не смущаюсь от того, что думаю об этом так открыто (и я знаю, что это было бы прекрасно). Возможно, сегодня мы пережили столько всего, что это больше не имеет такого значения. Наши отношения странные - мы несколько раз видели друг друга совершенно голыми и уязвимыми (и всё это в один день), но я даже ничего не знаю о его друзьях.
– Ты не девственник, – тихо говорю я, когда он присаживается со своим потрёпанным альбомом. Я не смущаюсь, и это не вопрос. Он источает опытность. Это то, что я просто знаю.
Он смотрит на меня с осторожной заинтересованностью. Он тоже может ощутить эти перемены. Но, как и я, он, кажется, понимает, что тут нечего смущаться.
– Нет, не девственник, – отвечает он, наконец, начиная водить карандашом по бумаге. Затем, подумав, он встаёт и снова подходит ко мне. – Сними рубашку, – добавляет он, протягивая руки к пуговицам."
"Я подчиняюсь ему, до сих пор не стесняясь, когда он помогает мне отбросить рубашку в сторону и проводит худыми руками по моей груди.
Проходит минута. Две. Я смотрю на снег, кружащийся за окном в потемневшем небе.
– А ты? – спрашивает Джерард, и его взгляд всё ещё обращён на бумагу. В отличие от меня, он не уверен. Я не источаю опытность. Я, фактически, источаю незрелость. Он поднимает глаза, ловит мой взгляд пару раз, но возвращается обратно к наброску. Я смотрю на него и понимаю, что доверяю ему.
