Автор
В холодном осеннем Лубянке ужасные тайны скрываются под вывеской звезды Дзержина. Вокруг статуи Сталина и в самой глубине кабинета Примакова — секретная встреча, на которой заговорщики рисуют план устранения главы ГРУ. Судьба Советского Союза зависит от решений этих людей, которые знают о подлых играх и предательских перемириях больше никого....
— С 80-го года все никак не можем, с тех самых событий в Гданьске…
— Дорогой Войцех, — перешел на более близкую форму общения Романов, — в истории не бывает совсем уж уникальных событий… может быть за редчайшими исключениями — все уже когда-то случалось и каким-либо образом разрешалось, верно?
— К чему вы клоните, дорогой Григорий? — уточнил поляк.
— К тому, что надо изучать исторические прецеденты и брать на вооружение мировой опыт… — ответил Романов и после непродолжительной паузы закончил свою мысль, — возьмем историю России в конце девятнадцатого и начале двадцатого века, нет возражений?
— Никаких возражений, — эхом откликнулся генерал.
— Вы не хуже меня, наверно, помните, что творилось в России в это время — революционное брожение, массовый терроризм и очень, очень много легальной и нелегальной оппозиции…
— Если выбросить террор, — отозвался Ярузельский, — то в остальном все очень похоже на современную Польшу.
— Чем все это закончилось, надо напоминать?
— Сначала первой революцией в 1905-м, — немедленно выдал Войцех, — а потом и еще двумя в течение 1917-го.
— Верно, — улыбнулся Романов, — но сейчас же нам революции совсем ни к чему, да?
— Дорогой Григорий, — прервал цепь исторических реминисценций поляк, — давайте уже будем говорить прямо без этих аллегорий.
— Хорошо, — вздохнул Романов, — согласен перейти прямо к делу… царская власть в эти годы действовала нерешительно и ни одного мероприятия по нейтрализации оппозиции до конца не довела. Но что у нее, у этой власти, получилось неплохо, так это создание органа законодательной власти в виде Государственной Думы, помните такую?
— Ну а как же — Пуришкевич, Родзянко, Протопопов, — ответил Ярузельский, — главными в этой Думе были, если не ошибаюсь, кадета и октябристы…
— Да, Пуришкевич и октябристы, — подтвердил Романов, — но главное не в этом…
— А в чем?
— В переключении внимания общественности на пустую говорильню — эту функцию тогдашняя Дума выполнила очень качественно.
— Намекаете на то, что в Польше надо сделать что-то похожее на кадетов и октябристов?
— Ну не так уже прямо, кадеты нам ни к чему, но разбить оппозицию на несколько противоположных лагерей было бы неплохо.
— Верно, Сейм… название это пошло еще с 12 века — вальный сейм или общий сбор, сначала проводился, как вечевой сбор у древних славян, потом оно трансформировалось в нечто, похожее на парламент.
