Автор
В холодном осеннем Лубянке ужасные тайны скрываются под вывеской звезды Дзержина. Вокруг статуи Сталина и в самой глубине кабинета Примакова — секретная встреча, на которой заговорщики рисуют план устранения главы ГРУ. Судьба Советского Союза зависит от решений этих людей, которые знают о подлых играх и предательских перемириях больше никого....
Романов в сопровождении Воронцова и трех охранников из девятки проследовал через гейт номер два к своему ИЛу, возле которого все еще стоял топливозаправщик.
— Связь будет на борту, — пояснил Воронцов, — ее уже настраивают.
— А кто вам собственно сообщил эту новость? — поинтересовался Романов, когда они уже поднимались по трапу.
— Вы не поверите, — ответил тот, — но дочь позвонила из Москвы… вот на этот спутниковый телефон, — и он достал из портфеля огромный Иридиум.
— Дожили, — буркнул Романов, — о своей собственной отставке узнаю от дочери своего министра… куда только наши спецслужбы смотрят, непонятно.
Народ на борту правительственного самолета встретил руководителя настороженным молчанием — все уже были в курсе последних событий и теперь определялись, как правильно себя вести.
— Товарищ главнокомандующий! — вытянулся во фронт командир корабля, — связь с Москвой налажена, на линии товарищ Примаков, — и он указал на пилотскую кабину.
Романов плюхнулся в кресло второго пилота, взял предложенные наушники и сказал в них:
— Добрый вечер, Евгений Максимович, рад вас слышать.
— Здравствуйте, Григорий Васильевич, — тут же раздался ответный голос, — я тоже очень рад, что наконец связался с вами.
— Расскажите, что там у вас происходит, а то мы тут сплошными слухами питаемся, — потребовал генсек, — только коротко, если можно.
— Самое главное скажу сразу, — ответил каким-то глуховатым голосом Примаков, — вам лучше будет сесть в Ленинграде… во избежание…
— Во избежание чего? — тут же потребовал объяснений генсек.
— Во избежание осложнений, — все тем же тусклым тоном продолжал главный КГБ-шник, — Внуково оцеплено, могут возникнуть непредвиденные эксцессы.
— Кем оцеплено? — ошарашенно переспросил Романов.
— Дивизией имени Дзержинского… — закончил тот свою мысль.
— Да вы можете толком сказать, что там черт возьми у вас творится? — повысил голос генсек.
— Не по телефону, Григорий Васильевич, — ответил Примаков, после чего связь прервалась.
— Вы слышали? — спросил Романов у министра иностранных дел, который стоял за его спиной.
— Конечно, Григорий Васильевич, — корректно отвечал тот, — у этих наушников сильные мембраны.
— И что скажете по текущей обстановке?
— Я думаю, стоит прислушаться к совету Евгения Максимовича и направить наш борт в Пулково…
— Вы можете это сделать? — этот вопрос Романов адресовал уже командиру воздушного судна.
