Автор
В холодном осеннем Лубянке ужасные тайны скрываются под вывеской звезды Дзержина. Вокруг статуи Сталина и в самой глубине кабинета Примакова — секретная встреча, на которой заговорщики рисуют план устранения главы ГРУ. Судьба Советского Союза зависит от решений этих людей, которые знают о подлых играх и предательских перемириях больше никого....
Блантер и Быстрицкая сказались больными. А от общества Память явились все руководители без исключения — Васильев, Осташвили, Лысенко и примкнувший к ним Александр Гельевич Дугин, на тот момент студент Новочеркасского мелиоративного института.
Расселись они, конечно, по разные стороны стола (совсем, кстати, не круглого, а самого обычного — прямоугольного), а во главе занял свое место товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС.
— Я собрал вас, дорогие друзья, затем, — так начал он свою вступительную речь, — чтобы найти точки взаимопонимания и попытаться поменять взаимные упреки и недоверие хотя бы на понимание… про сотрудничество пока речь не идет.
— И это все? — позволил себе ремарку Васильев, — дальнейших мер… эээ… различного характера к нарушителям применяться не будет?
— Как Генеральный секретарь, даю вам всем свое честное слово, что нет, не будет, — твердо ответил Романов, — все вы уедете отсюда тем же способом, каким и прибыли… ну что, приступим?
Возражений как-то не последовало, тогда он продолжил.
— Первого выступающего определим самым простым случайным методом, — он достал из кармана желтый пятак, — орел — значит Комитет, решка — Общество.
— Давайте наоборот, — это неожиданно высказался Аркадий Райкин.
— Общество не против? — спросил Романов, обращаясь почему-то к Дугину.
Граждане из Памяти не проронили ни слова, тогда генсек подбросил пятак к потолку, на стол он упал орлом кверху… ну не орлом, конечно, а гербом СССР, но это в принципе сути вопроса не меняло.
— Прошу, — Романов сделал широкий жест направо, — да, регламент каждого выступления в пределах десяти минут. Попрошу укладываться.
