Автор
Радость Сглатываю — жаждой переполнен желудок. Кто придумал эти невыносимые наручники? Они обжигают кожу всеми углах, а отопление в комнате еще холоднее. Ожогов нет, но боль становится сильнее со времени их прикрепления. Как долго я останусь здесь, несчастная?
Но мне казалось. Игра продолжается. Закусываю губы, пытаюсь преодолеть досаду.
— Давай так, я отвечу на два твоих вопроса. Два. А цену назначу вечером.
— Так нечестно, вдруг цена будет непосильной? — намеренно облизываю губы, ловя его реакцию. Наблюдает.
— Я не попрошу ничего того, что ты не сможешь мне дать, детка. Рискни, Рада, повысь ставки.
Вдруг ловлю себя на мысли, что помимо того, что я хочу получить ответы, меня начинает будоражить эта игра. Но дело в том, что я полагала, что мы больше не играем на моих чувствах.
— Хорошо, два вопроса, — киваю я.
— Весь во внимании, — разводит руками, призывая меня говорить.
— Когда это все закончится? Когда я смогу вернуться домой?
— Не терпится сбежать от меня? — выгибает бровь.
— Ты же понимаешь, что дело не в этом? — выдыхаю я.
— Понимаю, — как-то недовольно выдает он, глаза холодеют, словно я задаю не те вопросы. — Все зависит от твоего отца, тебя и вашего адвоката. Но шансы на благополучное завершение дела есть. Насколько это возможно в данной ситуации.
— При чем здесь я? Что я могу сделать? — не понимаю его.
— Люди, которые организовали твоему отцу «отдых» за счет государства, сидят очень высоко. Они могут как потопить, так и помочь. Им нужно то, что записано на тебя. Если ты подпишешь бумаги, все может решиться…
Закрываю глаза, глубоко втягивая воздух.
— Я ничего в этом не понимаю. Мне нужно поговорить с отцом. Я сделаю только то, что он скажет. Я могу с ним поговорить? — с надеждой заглядываю мужчине в глаза.
— Нет, с ним не можешь.
— С Константином Сергеевичем?
— Да.
— Почему папа не соглашается?
— Думает переиграть всех. Но он не понимает, что игра идет в одну сторону. К сожалению, не в его сторону.
— Боже, как все сложно, — закрываю лицо руками, пытаясь уместить все в голове. Ничего не соображаю. — Зачем ему все это, у нас достаточно денег? Разве свобода того не стоит, спокойная жизнь, моя жизнь, в конце концов! — легкость этого дня отступает, снова накрывает паникой и безысходностью.
— Эти вопросы не ко мне, Рада. Задашь их своему отцу при встрече, — холодно отзывается мужчина. Отрываю руки от лица, всматриваясь Глебу в глаза. Я заметила, что, как только разговор заходит о моем отце, мужчина сразу меняется, становясь холодным, глаза ожесточаются, словно ему это все поперек горла.
