– Лишнего он у тебя не попросит… И имей в виду, он не от себя говорит, он от всех нас говорит. От меня, от Буржуя, от Шмайсера…
– Надо, чтоб ты знал: вы за него в ответе. Это я тебе тоже от всего Общества передаю. Бывай здоров, Василий!
В трубке запикали короткие гудки.
Босой молча ткнул трубу обратно Проводнику. Проковылял к окну, выглянул: у ворот толкались несколько рыл, объясняли что-то охране. Проковылял к другому окну: вдалеке катил свои серые воды Дон-батюшка. Босым его звали за то, что, уходя от ментов, выпрыгнул из поезда в одних тапочках. Февраль, снег, минус пять… Пока до жилья дошел, ноги и отморозил, несколько пальцев отчекрыжили, вот с тех пор и ковыляет. Проковылял к двери, опять к окну, опять к двери…
Стоявший в углу Паяло понял: хозяин чем-то взволнован, он вне себя, вон как разбегался по комнате… Лучше уйти от греха с глаз долой… Он выскользнул в холл.
Босой действительно был взволнован. Странный звонок. Очень странный. И очень от него говном воняет. С каких-таких дел московские авторитеты посылают своего ставленника в Тиходонск? С каких дел возлагают ответственность на местных воров?
Он сел за стол, подпер руками голову.
Конечно, когда-то давно так и было: приехал вор-гастролер в город, объявился в местной общине и работает. Если с ним что-то случится: менты примут или кто-то на перо посадит, тут же приезжает разборная бригада и спрашивает: как так получилось? Нет ли здесь предательства, злого умысла или неуважения к собрату по профессии? Но это совсем другая песня! К тому же времена эти давно канули в Лету: сейчас никто не объявляется хозяевам, а значит, работает на свой страх и риск… А вот так – посылать вроде как наместника, да еще под ответственность хозяев, такого никогда не было! И что теперь делать Смотрящему?
Дверь открылась, заглянул верный Паяло.
– Колотуха пришел, и еще два дебила с ним…
– Колотуха? – Босой напрягается, вспоминает. – А на хера он мне сдался?
Босой недоволен. Он разнервничался, боль в груди обострилась, он как раз собирался прилечь, отдохнуть…
– Они в «Старом Арбате» были, на контроль ставили…
Паяло мнется на пороге, смотрит в пол. Потом добавляет:
– Морды им разхерачили. В лоскуты порвали…
– «Арбат»? Это что? – спрашивает Босой.
– Новая забегаловка на Темерницкой…
– Кто их послал туда?
– А чего ж он ко мне идет жаловаться?!
– Батон слетел с катушек, – сказал Паяло, не скрывая презрения. – Бухой он. Ему все пох…
Да, тиходонская община лежала в дерьме.
