Экран светился странными вспышками, будто ночной космос в комнате. Этот мир за шторами не совпадал с реальностью. Люди вокруг казались подозрительными — взгляды пугающе наивны или пронзительно холодны. Он знал: если купил осла, не думай, что все дороги твои в жизни тоже будут так просты и предсказуемы. Пролог открывал собой новую реальность — мир за шторами был только началом....
Душить, пока не хрустнут позвонки, пока не посинеет лицо, – до смерти, короче. А Мамочка в это время будет убирать посуду со стола, а Цифра, забравшись с ногами на кресло, будет пить чай и хихикать над шуточками Гарика Харламова.
– А куда ты его денешь потом? – спросила Мамочка сердито.
– Завалю картошкой, пусть там лежит. Нам-то что? Нам все равно сюда не возвращаться… И домой возвращаться нельзя…
– Скотина! – Она грохнула тарелками об стол. – Надо было свои вещи хранить, как надо, тогда ничего не было бы!
– Потише, а? – сказала Цифра.
– Сама заткнись! – заорала Мамочка. – А ты вали куда хотел, не стой, как дятел!
Это адресовалось Ящику.
– Сил никаких с вами нет! Не семья, а сборище уродов, изверги какие-то!
Ниндзя был с ней полностью согласен. Он знал, например, Рустама-старшего, там все семейство, включая бабушку, двоюродных дядьёв и восьмиклассника Али, торчат на «герыче». Когда кончаются деньги и Рустама ломает, он выстраивает своих во дворе и начинает кого-нибудь бить, пока остальные не скинутся и не принесут ему дозу.
А может, они на испуг его берут?
Ниндзя понял, что надо что-то говорить, что-то делать, выигрывать время. Но в голову ничего не шло, и тело было как кисель.
– Слушайте… я все понимаю, – пролепетал он. – Но давайте как-то договоримся, что ли… Они приедут, я их привезу, я вам клянусь… Я знаю, где их искать, знаю места…
Мамочка, стоя над раковиной, уткнула руки в боки, сказала с ненавистью:
– Если не возвращаться, тогда какого хрена я буду мыть эту посуду?
– Не мой, – разрешил Ящик.
– У меня есть квартира… Я скажу маме, она ее продаст… Деньги ведь вам не помешают, а?.. А мамке главное, чтобы я был живой…"
"Ниндзя не смог встать на ноги и пополз к двери. И тут вдруг вскочила Цифра – секунду назад она пялилась в телевизор, и казалось, ей дела до всего этого нет, – вскочила и со всей силы всандалила ему ногой под ребра.
– Про мамку вспомнил, гад?! А про бабку в Сухой Балке забыл, да?! Про Митрофановну свою, сука ты отмороженная, про дом из силиката и двадцать пять соток ничего нам сказать не хочешь?!
И опять под ребра. Ниндзя решил, что сошел с ума. Все и так походило на «Техасскую резню бензопилой», а тут еще Цифра несет какую-то дикую пургу и лупит по треснутым ребрам. Лучше бы она в босоножках была – босой ногой сильно не ударишь.
