Экран светился странными вспышками, будто ночной космос в комнате. Этот мир за шторами не совпадал с реальностью. Люди вокруг казались подозрительными — взгляды пугающе наивны или пронзительно холодны. Он знал: если купил осла, не думай, что все дороги твои в жизни тоже будут так просты и предсказуемы. Пролог открывал собой новую реальность — мир за шторами был только началом....
Что получается? Получается так, что Ребенок завела себе любовника, какого-нибудь работягу с «Примой» в кармане… Перестань. Это чушь собачья. Значит, кто-то заходил в квартиру, когда ее уже не было. Вот буквально только что. И пил тут кофе? Тоже ни в какие ворота…
Значит, ничего не получается.
Он осмотрел спальню, убрал покрывало с кровати. Два длинных светлых волоса Ребенка на подушке. Больше ничего. Ладно. Он зря теряет время. Надо ехать к Лешему.
Прежде чем покинуть квартиру, Лис зашел в туалет.
* * *На портовой свалке воздух смрадный, жирный. Раскаленный бетон жжет ступни через подошвы, в носу свербит от вони, перспектива дрожит и колышется, того и гляди – миражи пойдут…
Ага, пошли. Вот он, первый. Привалившись спиной к сетке забора, сидит на кортах поюзанный жизнью мужичонка в шерстяных штанах и пиджаке на подкладке, пыхтит «беломориной».
– Здоров, Петруччо! Даже смотреть на тебя жарко! Ты бы хоть пиджак скинул, что ли?
Леший поднял голову, будто только сейчас заметил подошедшего. Прищурился, сплюнул, неторопливо распрямился.
– Так это не для форсу, а для жизни… – проговорил он скрипучим голосом, нехотя пожимая протянутую руку.
– И что ж за жизнь у тебя такая, Петруччо? – удивился Лис. – Тяжелая, небось?
– Да уж какая есть, Михалыч, какая есть…
Глаза-буравчики многозначительно сверкнули из-под бровей, как бы говоря, что жизнь хреновая, и стала она такой не без помощи того, кто делает вид, что ею интересуется.
– В маечке и сандалях мне рассекать не по чину… Или как мода нынче пошла – «семейники» какие-нибудь до колена, типа шорты, да еще в узорах, в огурцах каких-нибудь.
