Экран светился странными вспышками, будто ночной космос в комнате. Этот мир за шторами не совпадал с реальностью. Люди вокруг казались подозрительными — взгляды пугающе наивны или пронзительно холодны. Он знал: если купил осла, не думай, что все дороги твои в жизни тоже будут так просты и предсказуемы. Пролог открывал собой новую реальность — мир за шторами был только началом....
– Но про такие дела по пивнякам не баянят, сам понимаешь. Даже отмороженные.
Лис рыкнул что-то, похрустел пальцами, прошелся туда-сюда, как запертый в клетке зверь.
– Ладно. Кто мог это сделать, по-твоему?
– Из блатных, кого я знаю и кто жив еще… Да вроде некому, – сказал Леший. – Получается, что самых дурных отшмаляли, а кто остался, так те вроде бы при мозгах. Смотри: Гарика Речпортовского шмальнули, Батона, Шкета того малохольного… А больше никто под это дело не нарисовывается.
Леший подумал:
– Как там оно все было? Чем валили? Машину обчистили?
– В поле под Степной. Ружье охотничье, или обрез, ножом добивали – все вокруг в крови… Деньги, телефоны забрали, чемоданы со шмотками распотрошили…
– Был бы жив Шкет, я бы сказал, что это он, – проговорил Леший. – Может, его шобла? Ну, те, кто в живых остались… Это, блить, гиены, шакалы голодные! В общем, не знаю, Михалыч.
– Ясно, – сказал Лис. – Ладно. Вот моя просьба: потолкайся на Золотой Миле, по пивнякам полазь, по базарам… Базар все равно пойдет, обсасывать это дело будут. Слушай, внимай, впитывай.
– Мне сейчас стремно толкаться среди блатных, – недовольно ответил Леший. – Я, наоборот, зашхерился, на дно лег…
– Я же сказал – это моя просьба, – с нажимом сказал Лис. – Запомни, убили Гусара, Юрку Гусарова, не кого-нибудь! Зверски, вместе с семьей! Он мой человек, пусть он больше со мной и не работает. Вызов лично мне!
– Ага, – пробормотал Леший.
– Почему тебе их отрежут? При чем тут это? – Лис сдвинул брови. – Что ты несешь?
– Да за расспросы мои, за любопытство, за что еще! Объясняю – я на дно лег! Гусара твоего, вон, почикали, а мне через это опять блохой скакать, изображать интерес!
Лис озадаченно молчал.
