Тихая ночь накрыла землю. А где-то над ней, в ионосфере, неслась вперед ракета, посланная гением людей."
"Часть вторая
Крымская русалка
К симферопольскому перрону поезд Москва — Севастополь подошел уже в сумерках. Паровоз в последний раз устало пыхнул паром и остановился. Лязгнули буфера вагонов. Зашипел сжатый воздух.
Такси удалось найти сразу. Викентий Осипович Павлищев бросил на заднее сиденье объемистый фибровый чемодан, развалился рядом с шофером.
— В Ялту!
— Дороговато будет одному-то, — с сомнением сказал шофер, тощенький паренек в клетчатой рубашке. — Может, попутчиков подождем?
— Поехали, — приказал Павлищев. — Денег хватит. Не твоя забота.
— Дело хозяйское, — обидчиво откликнулся шофер, включая мотор.
На юге темнеет быстро. Такси еще петляло по симферопольским улицам, а в небе уже зажглись первые трепетные звезды. На загородное шоссе вырвались совсем затемно. Свет фар скрадывался на черном гудроне, и казалось, что под колеса бежит тяжелая темная вода. Справа угадывались горы. Из нагретой за день степи тянуло приятным полынным запахом.
Под ровный убаюкивающим гул мотора, привалясь к дверце, Викентий Осипович задремал и проснулся только от громкого хруста гальки под шинами. Такси въезжало в узкую аллею. Лучи фар побежали по кустарнику, потом по белой стене санатория и погасли.
Утром Павлищев проснулся поздно. Солнечный зайчик лежал на тонком желтом одеяле. Через раскрытое окно доносился глухой шум морского прибоя.
На пляже под полотняным тентом на деревянных решетках лежали несколько мужчин. Инвалид с култышкой вместо правой ноги, в соломенной шляпе, играл в шахматы с толстяком, обросшим даже на лопатках мелкими курчавыми волосами. Стройный юноша, загоревший до черноты, сосредоточенно читал книгу. В сторонке костлявый старик непомерно большого роста делал гимнастику.
Павлищев нырнул, проплыл с открытыми глазами десяток метров под водой, разглядывая разноцветную гальку на дне, потом высунул голову и пошел размашистым брассом. Что-то скользкое, тугое коснулось его ступни. Павлищев испуганно поджал ногу, но сейчас же сообразил: «Медуза!»
Море, солнце, вся курортная обстановка располагали к сближению. Еще до исхода дня Викентий Осипович познакомился на пляже с молодой черноволосой женщиной лет двадцати шести, веселой и общительной. Цвет ее загара говорил о том, что она приехала совсем недавно, а значит, как со сладким душевным томлением заключил про себя Павлищев, вряд ли успела с кем-либо познакомиться. Павлищев знал, как много обещают три недели совместного купанья на море, прогулок на глиссере, автомобильных поездок по Южному берегу Крыма.
Новая знакомая назвалась Марианной.