Когда ему требовался какой-нибудь чертеж из четвертого отдела, проектировавшего радиоаппаратуру ракет, он ссылался на крайнюю занятость и заискивающе просил молоденького чертежника:
— Гена, будь добр, слетай, голубчик, за электронной схемой рулевой машины. Я пропуск дома забыл. Ехать за ним — два часа потеряешь. А тут, видишь… — конструктор красноречиво показывал на стол, заваленный чертежами и фотокопиями.
Так, в тревоге, но благополучно, рабочий день подошел к концу. Конструкторы, чертежники, копировщицы уже убирали в столы инструмент, справочники, измерительные приборы, когда требовательно залился телефон. Геннадий поднял трубку.
— Викентий Осипович, вас.
Павлищев почувствовал — ладони у него покрываются липким потом. «Марианна? Что она скажет сейчас?»
— Я слушаю…
Незнакомый мужской голос отчетливо и холодно проговорил в самое ухо Викентию Осиповичу:
— Конструктор Павлищев? Викентий Осипович? Слушайте внимательно. Ничем не обнаруживайте своего волнения. Не задавайте вопросов. С вами говорят от уполномоченного госбезопасности майора Канина. Сегодня ровно в семь явитесь к майору Канину. О вызове никому не говорите. Вы все поняли?
— Да…
Сделав над собой усилие, Павлищев, не торопясь, положил трубку и склонил над столом шишковатый череп. Ничего не видя перед собой, не слыша веселого смеха товарищей по работе, Павлищев копался в бумагах. Сердце больно сжалось.
На улице Викентий Осипович взглянул на часы. Остается сорок минут. Пойти сначала домой? Нет, он разрыдается там, насмерть перепугает Аню. Зачем его вызывают? Хорошо, если только пропуск… Ну, потерял, ну, прошляпил. За это голову не снимут. Пусть уволят, пусть! Он уедет из Сосногорска, поступит на какой-нибудь ремонтно-механический заводишко, в мастерскую по ремонту керогазов, подальше от этой проклятой секретности. А если он выболтал в ресторане государственные тайны?"
"Без пяти семь нетвердые ноги принесли Викентия Осиповича к серому зданию с большими готическими окнами на Уральской улице. Шары уличных фонарей слабо желтели в морозном тумане. С вокзала глухо, словно сквозь вату, доносились паровозные гудки.
Оставалось сделать два десятка шагов, когда из темного проема ворот вдруг возник человек. Нервы Павлищева были так напряжены, что он отступил назад и поднял руки к лицу, словно защищаясь от удара.
— Не пугайтесь. Вы идете к…
— Майору Канину.
— Фамилия?
— Павлищев.
— Викентий Осипович? Конструктор?
— Да. Вы знаете…
— Майор Канин сейчас вызван к начальнику управления. Он поручил мне заняться вами. Говорить будем не здесь. Не нужно, чтобы конструктора особо секретного предприятия видели входящим к нам.