— Вариант, не делающий чести мужчине с головой и вообще человеку, любящему жизнь. А кто же из нас не любит ее? Кто не любит наслаждений, женщин, таких, как ваша Марианна, и получше, вино, деньги… — Аро прищелкнул пальцами. — Много денег!
Аро снова помолчал. Павлищев все еще судорожно втягивал воздух, но глаза его стали осмысленней.
— Вариант второй: я сейчас возвращаю вам пропуск, любезно отвожу к вашему дому, вы садитесь с супругой пить чай под мирным домашним абажуром, в уютной столовой, чувствуя в кармане пачку денег в две тысячи рублей, и до глубокой счастливой старости вспоминаете нашу встречу, как короткий кошмарный сон с радостным пробуждением. Замечу, что всего вам будет вручено десять тысяч, вместе с вашими письменными показаниями о «МБР-18». Ни КГБ, никто другой в мире никогда не узнает о нашей беседе. Она умрет тут, в этом бедном домишке. Взамен же я потребую от вас лишь ничтожную услугу.
— Отпустите меня! — взмолился Павлищев, хватаясь за Аро трясущимися руками. — Отпустите! Что вам во мне? Я не гожусь для вас. Я старый больной человек. Ради бога!
— Вы меня растрогали до слез. Еще немного, и я сам заплачу, — скривил рот в ухмылке Аро. — Без истерик! — резко меняя тон, прикрикнул он, мазнув Викентия Осиповича по лицу ладонью. — Неужели вы думаете разжалобить меня? Сделайте то, что я вам прикажу, и — слово разведчика! — вы получите десять тысяч, понимаете ли вы это, десять тысяч! И больше никто, никогда не будет вас тревожить. Вы правы. Я вижу это: вы старый слабый человек, вы не годитесь для того, чтобы работать на нас.
— Отпустите! — еще раз, уже шепотом, безнадежно сказал Павлищев.
Слезы градом катились по красному, сразу постаревшему мясистому лицу конструктора. Редкие рыжие волосы прилипли ко лбу.
— Довольно болтать! Сделаете то, что от вас требуется, или нет? Я даже не буду приканчивать вас здесь, слизняк. Это сделают за меня советские контрразведчики, как только я перешлю им почтой ваш пропуск и собственноручные показания о «МБР-18».
— Меня не расстреляют, мне дадут срок, — схватился за соломинку Павлищев.
— А, так вы предпочитаете медленно подыхать в тюрьме, — иронически осведомился Аро. — Дело вкуса. Но в ваши годы, с вашим здоровьем вы долго не протянете, милейший.
Павлищев молча плакал.
— Я дам вам кусок пластилина. Вы сделаете оттиски с замков сейфа Рампиловского и передадите их мне, — отрывисто, спокойно, как о решенном деле, сказал Аро. — Только и всего. После этого вы свободны. Повторяю, слово джентльмена! И не думайте, что мы собираемся брать что-либо в сейфе. Такая грубая работа не для нас. Ну? Деньги идут сами вам в руки, а вы еще ломаетесь.
— А если меня поймают, пока я буду делать оттиски.