Все свидетельствовало о том, что исключительное по своей наглости и значению хищение секретнейших документов совершено час-два тому назад.
Представлялось непостижимым, как враг проник на ракетодром. Еще более необъяснимым казалось его исчезновение, если он не затаился внутри зоны. Все вахты единогласно доложили, что ограждения не тронуты, следов на запретной полосе нет. Но не по воздуху же передвигался шпион!
Голос Канина дрожал, выдавая сильное волнение. Впервые за годы службы в органах государственной безопасности ему приходилось видеть столь дерзкий налет врага, которого искали где угодно, но только не на ракетодроме! Да еще налет на объект, за который лично отвечал майор…
— Немедленно закройте всякое движение через ограждение ракетодрома, — приказал Доронин. — Автомобильное, железнодорожное, пешеходное. Еще раз обзвоните все посты наружной охраны, уточните, что запретная полоса нигде не нарушена.
— Вам, товарищ полковник, — продолжал Доронин, поворачиваясь к Лазареву, — поручаю связаться с командиром местного воинского гарнизона. Пусть поднимет по боевой тревоге часть, оцепит институт и стартовую площадку, организует сплошное прочесывание местности в пределах… Дайте-ка, майор, крупномасштабную карту района… Вот в этих пределах. Выполняйте!
Двухэтажный дом на Уральской улице, где расположился Доронин, превратился в настоящий штаб. От подъезда поминутно отъезжали автомобили и вездеходы. Торопливо подходили группы вооруженных людей с лыжами на плечах, получали задания и отправлялись за город. Заунывно пищала походная радиостанция.
— Товарищ генерал, — вбежал в комнату один из сосногорских офицеров, — перехваченное ночью ближними станциями радиосообщение, записанное на магнитофонной пленке, удалось расшифровать!
— Давайте его сюда. «Буду условном месте портфелем восемь ноль двадцатого 3868», — прочитал Доронин. — Что же, довольно ясно. «Портфель» — несомненно означает чертежи. «Восемь ноль» — время. «Двадцатое» дата. Сегодня как раз двадцатое число. 3868 — подпись агента, его номер в своей разведке. Значит, сегодня в восемь часов утра враг за номером 3868 прибывает на условное место. Зачем? Кто-то должен встретить его там. Это очевидно. А дальше? Укрыть? Вывезти. Если да, то на чем? Соедините меня с Москвой.
…Похолодев, Дрю шарил рукой по днищу цистерны придерживаясь другой за ее раму, облегчая себе бег. Ничего! «Днище гладкое. Но где же резина? Она торчала. Выпала? Тогда б крышка висела». Дрю едва не зарыдал. Сказывалось длительное перенапряжение нервной системы, мгновенная смена чувств. «Погиб! Из зоны не вырваться. Как только рассветет, поймают голыми руками». Неимоверным усилием воли Дрю овладел собой заставил себя думать, не прекращая опасного бега по шпалам.