Долматова рассмеялась. Весело глянула на мужа, повесившего нос, подбодрила его взглядом.
— А, ну про это мы слыхали… Все, что создано народом… Короче, мужики, потешились и хватит. Скажите спасибо, что в милицию я на вас не заявляю за побои Анатолия. Но справку насчет синяков мы взяли, имейте это в виду. Мотайте отсюда.
Она встала, вытянула руку к двери, ждала. В глазах ее были решительность и гнев.
— Так-так, — вздохнул Гонтарь и надел фуражечку. — Тетя идет на абордаж, как говорят на флоте. Пугает и проявляет характерец. Это хорошо. Это развязывает мне руки. Жаль. Я — за мирное урегулирование проблемы слияния предприятий. А приходится применять силу. Жаль.
Гонтарь больше не шевельнулся и не подал никаких знаков, но Басалаев тут же встал, сдернул Рябченко с дивана, заломил ему руки, а Дюбель накинул ему на шею петлю-удавку. Фриновский подошел к Валентине, готовый уже в следующую секунду проделать с ней то же.
— Главное, Валентина Васильевна, никто ничего не услышит, — бесстрастно проговорил Гонтарь. — И выйдем мы так, что никто нас не увидит. Мы же подумали обо всем.
Долматова побледнела.
— Врешь! Соседи видели, машину вашу видели!"
"— Машина была и уехала… — усмехнулся Гонтарь. — Посмотри в окно: нет ее. А мало ли машин тут ездит. А грубить не надо, мы ведь в цивилизованном мире живем… Гена, попроси Анатолия сказать что-нибудь. Что-то он все молчит, молчит. Сговор супружеский, это нехорошо.
Дюбель с размаху саданул Рябченко кулаком в живот. Потом сверху, по шее, сцепленными ладонями.
Анатолий охнул, упал на колени, взвыл:
— Валя, прошу тебя!… Сделай, что они хотят. Я же им все рассказал, чего теперь?! Они убьют нас! Это же нелюди1
— Мы как раз люди, — Гонтарь качал ногой. — А вы ведете себя некрасиво. Вам предлагается хорошая, выгодная сделка, часть ваших проблем мы добровольно берем на себя… Гена!
Дюбель снова саданул Анатолия. У того пошла из носа кровь.
— Пусти его, изверг! — закричала вне себя Валентина.
Она рванулась к мужу, но дорогу ей преградил Фриновский. «Но! Но! — как на лошадь покрикивал он. — Куда?»
— Пусти ее, Олежек, — разрешил Гонтарь. — Волю женщины нужно выполнять.
Долматова подбежала к Анатолию, подняла его с колен, повела к раковине на кухне. Тот плескался холодной водой, фыркал перепуганное, отчаянное:
— Дура!… Я же тебе сказал: с ними лучше не связываться. Отдай им, чего просят!… Еще принесешь!
Валентина и сама теперь перепугалась не на шутку.
«Вот бандюги, — думала она, вытирая Анатолию лицо махровым полотенцем. — Правда, удавят ни за что… Отдать, что ли, те пять слитков, что в серванте? Да пусть катятся.