Может, слышали эту фамилию?
Гонтарь заметно изменился в лице, но больше себя ничем не выдал и тут же «проиграл» в голове ситуацию: «Пугает баба своим знакомством с начальником БХСС? Или в самом деле он запустил сюда коготок? В таком случае, надо помочь ему погрузиться по локоток. Ага. Интересно».
— Фамилия эта известная, Валюша. Как же! А вот лично не доводилось встречаться, нет.
— Вот и встретитесь. Потолкуйте, — твердо сказала Валентина, — а потом решим вопрос о процентах. И слитки потом.
Сгребла «сигареты» со стола, сунула в карман халата, встала. Хватит, мол, ребята, воду в ступе толочь. Поговорили.
Проводила всех до ворот, заперла их на засов, постояла на крыльцо, послушала, как отъехала машина новых «друзей». Потом вернулась в дом, брезгливо понюхала прокуренный воздух, оставленный чужими людьми, подошла к дивану, на котором, свесив голову, сидел Анатолий, и, коротко размахнувшись, влепила ему пощечину.
— За трусость тебе! — пояснила срывающимся голосом. И заплакала.
На следующий день, в воскресенье, Валентина и Анатолий отправились с визитом к Сапрыкину. Конечно, Долматова могла снова позвонить Семену по телефону, встретиться с ним на заводе, поговорить, но дело было неотложное, да и частые их свидания могли привлечь внимание. А тут воскресная поездка за город, до Даниловки километров десять, места вокруг поселка грибные, многие горожане ездят сюда на выходные дни.
«Жигули» бесшумно и быстро несли их по гладкому серому шоссе. Придонск виднелся еще в зеркале заднего вида — заводские трубы, дым, белые корпуса домов, а по обе стороны машины уже мелькали рыжие стволы сосен, придорожный кустарник да встречные машины. Воздух в открытые окна врывался свежий, лесной, это резко, контрастно ощущалось после города, и Валентина, откинувшись на сиденье, вдыхала его полной грудью. Сидела она сзади: не любила пристегиваться ремнем безопасности на переднем сиденье, здесь чувствуешь себя свободным, да и ехать более комфортно. Анатолий вел «Жигули» аккуратно, умело, зря не рисковал при обгонах, она всегда чувствовала себя с ним спокойно. Права водителя он получал в армии, армейская выучка сказывалась — шофером Рябченко был дисциплинированным.
«Вот еще посмелее бы ты у меня, прапорщик, был», — подумала Валентина с прорвавшейся вдруг неприязнью и сама удивилась этому — раньше за собой такого не замечала. Но она загасила это новое по отношению к мужу чувство, решила, что мысли такие пришли к ней лишь после вчерашнего разговора с Михаилом Борисовичем и его командой и что особо винить Анатолия она не вцраве. Семен тоже привел за собой «хвоста», милицию, — значит, они оба что-то не предусмотрели, о чем-то не подумали своевременно и теперь расплачиваются.