Сборник советского детектива объединяет произведения разных авторов о работе органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Читатели погрузятся в напряженный мир шпионажа, криминальных расследований и защиты государственных интересов, где каждая история раскрывает драматичные события...
Раздел Chitat.online для книги «Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник советского детектива объединяет произведения разных авторов о работе органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Читатели погрузятся в напряженный мир шпионажа, криминальных расследований и защиты государственных интересов, где каждая история раскрывает драматичные события...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник советского детектива объединяет произведения разных авторов о работе органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Читатели погрузятся в напряженный мир шпионажа, криминальных расследований и защиты государственных интересов, где каждая история раскрывает драматичные события...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— И он сжал сухой жесткий кулак. — Не станешь помогать — в грязь втопчем, со света сживем. Имей это в виду.
Она со страхом смотрела на его быстрые руки, укладывающие пожитки в объемистые сумки. И это тот самый Эдик, который говорил ей все эти месяцы такие хорошие, ласковые, расслабляющие ее волю слова?! Неужели тот самый, которого и она ласкала с нежностью и страстью, отдавая ему весь пыл души и тела?!
Криушин поставил уже сумки у порога, подошел к ней, безмолвно, потрясенно сидящей в углу дивана.
— Ты это, Валюш… Ну не получилась у нас семейная жизнь, не переживай. Ты баба хорошая, я ничего не могу сказать о тебе плохого. Но… не в моем вкусе, что ли. Не знаю. Извини, если можешь. Пока. Я дошел. Месяца два-три передохнем. А потом я зайду к тебе. С деньгами жить веселее. Ты это скоро сама поймешь.
Эдька ушел, аккуратно прикрыв двери, а она сидела оглушенная весь этот день, и все валилось у нее из рук, и кричать хотелось, и ругаться, и выбросить к чертовой матери эти деньги.
Но ничего этого она не сделала, а деньги спрятала, пересчитав. Криушин оставил ей четыре тысячи. Она купила на них два гарнитура — кухонный и в спальню. И еще норковую шапку.
А Криушин пришел к ней в изолятор месяца через три. Как ни в чем не бывало поздоровался, спросил о том о сем и, выбрав момент, поинтересовался:
— Листочки не нападали еще? А то Семен без работы, скучает.
Она тогда не знала, что Сапрыкин у них же, на заводе. Сказала сухо, без эмоций:
— Не нападали еще. Сохнут.
— Ага, понятно, Ты скажи потом… Вызови меня, я лампочку заменю. Или еще что…
— Вызову. Пока. — И Долматова выпроводила его за дверь.
Канитель у них с Криушиным продолжалась еще два года. А потом позвонил Сапрыкин, сказал, что Эдуард велел кланяться — уехал пз Придонска… А сам он на «Электроне», в транспортном цехе, мол, милости прошу…"
"…В Даниловку они доехали за каких-то двадцать минут. Дом Сапрыкина Анатолий хорошо знал, да и Валентина бывала здесь раза два. Громадный двухэтажный каменный дом серой глыбой торчал посреди улицы, привлекал внимание. Сложен он был затейливо, по особому проекту — и окна старинные, полукруглые, и балкончик, висевший над палисадом, весь в ажурных переплетениях ограждения, и крыша какими-то конусами, башенками, а уж о воротах и калитке и говорить не приходится — само произведение искусства. Словом, и сварщики, и каменщики, постарались. Сапрыкин привозил их из города, хорошо заплатил, дом получился на славу. Правда, сейчас, в тусклом сереньком дне, он смотрелся хуже, чем при солнце, но все равно Валентина любовалась домом, и что-то похожее на зависть шевельнулось в ней.
