– Чевой-то он?
– Со мной, видать, согласный. – Старуха обратилась к сыну: – Ступай себе, Пашенька, у нас тутотка бабьи разговоры, тебе без интереса."
"Придурковатый Пашка будто понял: так же незаметно, как и появился, исчез.
– Горе мое, – вздохнула старуха. – И за что мне такой крест!
Дуся сто раз слышала эти жалобы старухи на судьбу, знала, что, собственно, жалуется она так, по привычке, сына своего любит, жалеет: чтобы был он при ней, в присмотре, выписала его сюда из родной деревни, где тот жил после возвращения из госпиталя. Поэтому на слова старухи Дуся не обратила внимания. А та продолжала ворчать:
– Родимец его побери, только карты легли как след… Зря не веришь.
Дуся заулыбалась:
– В век космоса, и карты? Что ты, тетя? Мы ракету на Луну послали, а ты с гаданием.
– А мне и невдомек, что ты к Луне причастна, – съязвила Степанида.
– Так что там на картах-то было? Что на сердце-то? – засмеялась Дуся.
– На сердце опять же казенный дом, – успокоила Степанида.
– А чем дело кончилось?
– Собственными хлопотами.
– Вот видишь, чепуха какая! Собственными хлопотами! Уж я ль не хлопочу, а он на меня и не смотрит.
Старуха задумалась, пожевала губами:
– Приворожила бы я ево к тебе, да не дано мне этого. Гадать могу, от боли любой вылечу, потому с докторами была запросто, как вот с тобой… Взять хочь бы малярию – лютая болесть… Их двенадцать разных маляриев-то: ходячая и лежачая, видимая и невидимая…
– Ну на кой мне знать, какая бывает малярия, скажи, пожалуйста! Ты мне насчет Алеши Шаврова что-нибудь присоветуй.
Степанида бросила на нее мрачный взгляд.
– Не нравится мне это… Какая-то ты ровно ошалелая. Девка – сахар-рафинад, всем взяла, и что тебе в Алешке Шаврове? Свет на нем клином сошелся, што ль?
Дуся пригорюнилась, шепнула:
– Сердцу не прикажешь, нравится он мне.
– О жисти думать надо бы, – рассердилась тетка. – Пора ведь.
– О жизни и думаю…
– Ну и что с того? Знаю я его, Шаврова-то твоево: крутой характер, наплачешься ты с ним. Он захочет по-своему, а ты – по-своему.
– Уж я с ним как-нибудь управилась бы.
– Степанида-а-а! – послышался голос Зинаиды Савельевны. – Куда ты пропала? Ведь сгорит все…
– Иду, иду, тут я, – отозвалась Степанида, обратилась к девушке: – Ты, Дусенька, погоди капельку, мигом возвернусь.
– Ладно уж, – согласилась Дуся и, как только старушка скрылась за дверью, вынула из сумочки помаду, пудру, зеркало и принялась за туалет, напевая:
Я вам песенку спою про пять минут,Эту песенку мою пускай поют…Помолчала, подумала о чем-то своем и снова:
В пять минут решают люди иногдаНе жениться ни за что и никогда,Но бывает, что минутаВсе меняет очень круто,Все меняет раз и навсегда!..