Наличие этих картин и их обилие должны были свидетельствовать о причастности незадачливого начхоза к искусству.
Стук, негромкий, но настойчивый, повторился.
– Кого-то черт принес, – недовольно сказал Гришин своей очередной подруге и, подтолкнув ее за занавеску, сунул ноги в домашние туфли, поправил расстегнутую на груди сорочку, подошел к двери. Заспанным голосом спросил:
– Кто там? – услышав ответ, заспешил с запорам, открыл. – Вы, Виталий Ефремович?
Ельшин перешагнул через порог.
– О тебе вспомнил, решил не мучить до завтра. – Он качнулся.
– Неужели деньги принес? – радостно заюлил Гришин. – Чудная у вас душа, настоящая русская натура…
Ельшин несколько раз икнул, направился к столу, потянулся к водке. Буркнул:
– Обещал же.
– Так давайте, – засуетился Гришин.
– Сначала выпьем. – Ельшин пьяно ухмыльнулся и брякнулся на диван, с которого только что сбежала гостья Гришина, притаившаяся за занавеской, вышиб пробку из бутылки, стал поспешно наливать в стакан водку.
– Да вы пьяны! – взвизгнул Гришин. – Ко мне нельзя, я занят. – Он бросил на Ельшина рассерженный взгляд и тотчас осекся – перед ним сидел совершенно трезвый человек, такой знакомый и в то же время какой-то новый – чужой, с высокомерным и злым выражением лица.
Нагнувшись к самому уху Гришина, Ельшин злобно шепнул:
– Бабу убрать немедленно, сейчас не до этого!
Еще ничего не понимая, Гришин запротестовал:
– Я вам не позволю.
С силой притянув Гришина за ворот сорочки к себе, Ельшин свистящим шепотом приказал:
– Молчать! Поскорее выпроводите ее, – он кивнул на занавеску.
Гришин моментально скрылся за занавеской; вскоре стукнула дверь.
– Ушла, – сообщил хозяин квартиры, – но я…
– Развратничаете на мои деньги, вижу, – резко и зло перебил Ельшин. Отпил из стакана водки, сплюнул.
Гришин возмутился:
– Виталий Ефремович!.. Я верну вам все деньги.
– Пока ваша супруга сидит на даче и занимается флоксами, вы здесь продолжаете развратничать. Это факт, и возмущаться вам ни к чему.
– Но вы не смеете так…
Ельшин фыркнул:
– Не валяйте дурака, вы должны мне уже почти две тысячи. Где же вы возьмете такую сумму? Вот вам еще – тут триста, берите.
Гришин оторопел.
– Я вам не позволю, мое достоинство… – начал он.
– Молчать! Берите деньги и перестаньте кривляться, – грубо оборвал Ельшин. – Садитесь. – Гришин неловко, бочком сел к столу. – Теперь поговорим о делах. На Шаврова совершено покушение, он в больнице, без сознания. На почве ревности его хотел убить этот влюбленный дуралей из отдела снабжения, Михеев. Трехтонкой действовал. Михеев задержан, сидит в милиции.
– Не может быть! – удивился Гришин.