– Ты внимательно осмотрел местность вокруг? – вместо ответа спросил Ельшин.
– Да, поблизости ни души. Что-нибудь произошло?
Пан Юлиан вздохнул с облегчением:
– Кажется, не выследили.
– Документ с тобой? – спросил Крысюк.
Пан Юлиан резко обернулся к нему:
– Нет, сегодня нельзя. Если при мне найдут справку – конец. Придется отложить до завтра. Слушай: сию минуту уходи отсюда. Если все обойдется, встретимся тут завтра, обязательно завтра. А теперь уходи, я не хочу, чтобы нас видели здесь вместе.
– А если завтра нам помешают?
– Тогда через три дня в Харькове.
– Как, разве ты уходишь? Не рано ли? – с сомнением сказал Крысюк.
– Завтра с вечерним поездом сюда приедет мать Виталия Ельшина.
– Ясно, – сочувственно сказал Крысюк. – И все же ты зря трясешься, сегодня вполне мог бы вручить мне справку, никто тебя съесть, как видишь, не собирается, все тихо, спокойно.
– Я все время чувствую возле себя чекистов, а обнаружить не могу, – будто оправдываясь, признался пан Юлиан. – А тут еще приезд матери Ельшина… Представляешь?
Но Крысюк сочувствовать не стал.
– Если ты и завтра не передашь мне справку, то считай – задание разведки ты не выполнил и все твои фокусы здесь были ни к чему, – в его голосе пан Юлиан почувствовал скрытую угрозу. – И еще вот что: за каким чертом тебе понадобилось ликвидировать Гришина? Я почти уверен, что этим ты очень осложнил свое положение.
– Не твое дело! – пан Юлиан в бешенстве сжал кулаки. – Впрочем, могу объяснить, раз ты не способен сам понимать простые вещи… У меня не было иного выхода. Разве ты забыл: нас же с тобой предупредили, что в кабинете Брянцева его схватят чекисты. А я знал – как только Гришина возьмут, он выдаст меня.
С ноткой восхищения Крысюк произнес:
– И ты все-таки послал Гришина на задание…
– Это же был единственный способ открыть сейф директора завода, и я рискнул. Но я заранее позаботился о том, чтобы Гришин никогда не заговорил. Я рассчитал точно. Мы ведем войну, и на войне без жертв не бывает. Однако я не хочу, чтобы и мы с тобой стали жертвами. Мне надо исчезнуть отсюда, и сейчас у меня единственная проблема – во что бы то ни стало достать настоящий советский паспорт.
Почти мечтательно Крысюк сказал:
– Где-то сейчас ходит тот, кого ты, пан Юлиан, шлепнешь и в чью шкуру влезешь.
– Не болтай об этом, я суеверен, – неожиданно злобно произнес Ельшин, – уходи. Справку получишь от меня завтра на этом же месте.
Крысюк что-то проворчал, повернулся и скользнул за деревья.
А после работы Ельшин снова был у домика лесника – отменять условную встречу с Аней побоялся.
Вышагивал по полянке. Время шло. Солнце заметно сдвинулось к горизонту.
Снова вспомнил то, что неоднократно говорил ему Крысюк об Ане.
– Чую, погубит тебя эта девчонка.