Крысюк любит каркать, и хотя пан Юлиан делал вид, что не обращает внимания на мрачные прогнозы напарника, они, по правде сказать, здорово действовали ему на нервы.
Когда Аня вышла на полянку, он лежал на траве с карандашом в руке, углубившись в какие-то вычисления.
– Как здесь прекрасно! – восторженно произнесла девушка. – Чья это хижина?
– Это изба лесника Васюкевича, он в ней жил.
– Жил?
– Ну да, недавно уехал на родину. Кстати, Иван Иванович тоже уехал? В Москву?
– Да, сегодня утром… – девушка присела рядом. – Виталий, нам надо поговорить.
– Догадываюсь, – нарочито невесело отозвался он. – А может, мы сначала погуляем так, без серьезных разговоров?
– Не возражаю.
– Тогда пошли.
Углубились в будто настоянный солнечным светом белоствольный лес. Собирали поздние цветы, скромные, с легким запахом поля, чуть-чуть приторно-горьковатые, неяркие. Молчали. Так же молча возвратились на прежнее место, у домика лесника.
– Свежо становится. – Ельшин набросил на плечи Ане свой пиджак.
Он страшно нервничал, ему казалось, что именно в эти минуты, именно в этом месте должно решиться что-то чрезвычайно важное и он должен сделать нечто страшное и необходимое. Действительно ли обстановка вынуждает его к опасной активности или можно спокойно переждать те несколько часов, которые еще остались до ночи, до сегодняшней ночи, в которую он навсегда покинет и завод «Красный Октябрь», и людей, среди которых жил, как притаившийся волк. Не зная, на что решиться, он нервничал.
Если бы он смог заглянуть в ее душу! Аня изо всех сил старалась не выдать отвращения, гнева и ужаса, душивших ее. Кто он, этот человек, едва не ставший ее мужем? И он, этот негодяй и преступник, сумел сыграть на ее самых благородных чувствах, на священной памяти погибших отца и брата. Вот когда поняла она, как бывает трудно сдержаться.
Сели на прежнее место.
– Ну что ж, начнем объясняться? – криво усмехнулся он. – Или отложим?
– Погоди, вот причешусь немного, – сказала Аня, – у тебя нет расчески?
– В кармане, – отвернулся с обиженном видом: он играл, пытаясь выгадать время, чтобы решить, как следует поступить дальше."
"Аня пошарила по карманам пиджака, расческу не нашла, вынула бумажник, открыла – на руку ей упал перстень. Он не заметил, как внимательно она рассматривала неожиданную находку, как повернула камень, увидела шприц, как темнело, наливалось кровью и злобой ее красивое, чистое лицо. Внезапно она подняла голову – он смотрел на нее чужими и страшными глазами.
– Виталий, откуда у тебя этот перстень?
Все вышло как-то не так, как следовало, но думать об этом было поздно, все равно он заметил ее волнение.
– Перстень? Что? Ах, это… Нашел недавно, – ответил он с деланым спокойствием.
– Где нашел?
– Кажется, у заводских ворот.