Через несколько дней он будет дома, в Москве, на тихой Малой Калужской улице, где родился, жил, работал по соседству на заводе-орденоносце «Красный пролетарий»… Перед глазами вставали милые образы стариков-родителей, отца, всю жизнь проработавшего на том же заводе, матери, вечно занятой хлопотами по хозяйству, – семья большая, обо всех надо позаботиться. Чадов представлял себе, как он скажет об Асмик, о своей любви к ней… Старика Котомцева они, конечно, возьмут с собой, а это связано с кое-какими трудностями. Но силой воли ефрейтор заставил себя не думать сейчас ни о чем личном: отвлекаться посторонними мыслями во время несения службы на границе нельзя и опасно, он это слишком хорошо знал. Красивый, ладный, он шел по указанному капитаном Вепринцевым маршруту размеренным и в то же время неслышным шагом опытного пограничника, по привычке всматриваясь и прислушиваясь. На некотором расстоянии позади следовал рядовой Подгородний. Дошли до Серых камней, рассредоточились и залегли.
Осень давала себя знать – заметно посвежело, глубже стало ночное небо, прохладный ветерок нет-нет да и сорвется с высоких гор, обдаст свежестью, прошуршит по сухой земле… Всю ночь выли шакалы.
Прошла проверка. Чадов отдал короткий рапорт беззвучно появившемуся начальнику заставы и снова весь обратился во внимание. Раз что-то проползло по рукаву – фаланга, много их здесь. Резкий, бесшумный взмах руки… Темь стояла в эту ночь плотная.
Так и прошла последняя служба в наряде – без происшествий. Тем же порядком возвращались солдаты на заставу."
"Неожиданно где-то позади, несколько на восток, ночную тишину вспорол выстрел, за ним еще… Пограничники замерли на месте, прислушиваясь. Какую-то секунду ничего не было слышно, затем снова донеслись выстрелы. Ефрейтор Чадов знал – в том направлении несет службу наряд в составе ефрейтора Соловьева и рядового Канышева. Между ними и контрольно-следовой полосой, что идет вдоль берега Аракса, больше никого нет.
– Идем на помощь! – приказал ефрейтор Чадов и стремительно бросился в том направлении, откуда слышались выстрелы. Подгородний последовал за ним. Снова было тихо, как будто ничего и не случилось, но Чадов и его напарник знали, что эта тишина обманчива. И они были правы.
Глава тридцать четвертая
Майя с ребенком не вернулась домой, заночевала у Асмик……
– Как быть? – растерянно шагая по комнате, спрашивал Аракелян. – Я пойду за ней.
– Нет, джан, – усмехался Христофоров. – Не придет, значит – судьба!
Он боялся отпустить Гаспаряна: предоставленный на какое-то время себе, тот мог наделать глупостей, остаться, например, с женой у Котомцева. Отсутствие же его жены на ход задуманной операции не очень влияло.
Глубокой ночью Христофоров и Аракелян покинули дом.