Чтобы они вертелись в интересном, как белки в колесе, тогда не останется времени на хулиганство и прочее распутство.
— А время на раздумье ты им дашь? — спросила Антошка.
— Они его сами найдут, когда духовно созреют для такого сложного процесса. А пока наш лагерь держится на интересных заполнителях. Верно, Володимир?
— Им и воровать интересно, — сказал Володя. — Расскажи, как к твоим часам ножки приделали.
— Было дело, — неохотно вспоминал Илья. — Это в первые дни. Еще только притирались. Я лучше разовью свою мысль.
— Нет, ты расскажи о часах, — попросила Антошка.
— Там у нас воришек несколько. Но один особенно вредный. Подлейшая личность, а для пацанов — авторитет. Он и подбил их. Мы за день устали как лошади, заснули. Будит дежурный. Донесение с поста на мосту: трое наших сбежали с какими-то шмутками. Ну, тревога. Сирена воет. Стали проверять, что у кого пропало. У меня — часы. И каптерку почистили, консервами запаслись. А главное не это. Кругом леса, заблудиться могут. Бросились в погоню на мотоцикле, на велосипедах. Совхозные парни помогли. Вернули всех.
— А потом?
— Была линейка, дали им жару. Свои же озлились — ночь из-за них не спали, измучились искавши. Было бы странно, если бы все они в один миг стали пай-мальчиками. Чудес не бывает.
— А Волга куда впадает? — спросил Володя.
— А если хочешь знать, то чудо все-таки происходит. На днях, Антоша, был такой случай. Один шкет за несколько папирос согласился поработать в чужом отряде, вроде батрака. Казалось бы — что тут особенного? Но когда ребята из его отряда узнали про этот бизнес, тут же созвали общее собрание. Говорили примерно так: «Ты продал честь отряда. Для нас работа не наказание». И постановили: «За подлость, выразившуюся в продаже своего времени и силы, за пренебрежение к чести отряда — от всех видов работы освободить». Грандиозно! Не правда ли?
— Ничего грандиозного не вижу, — честно призналась Антошка. — Об этом еще Макаренко писал.
— Спасибо за подсказку — забыл сослаться на первоисточник. Но это никак не умаляет факта: вчерашние воры и хулиганы со стойким отвращением к труду за короткий срок прониклись уважением к своей работе. Для них стала важна честь коллектива. Они прониклись презрением к халтурщику, продающему свой труд за унизительную подачку. И, заметь, наказывают они не дополнительной работой, а освобождением от всякой работы. Да они уже на голову переросли среднего обывателя любой буржуазной страны.
— Илья, не говори так пышно, — попросил Володя.
— Ты прав, Илюша, это очень здорово, — назло не замечавшему ее мрачному шоферу сказала Антошка. — И как ты это объясняешь?"
"— Очень просто! Пока человек находится в окружении подонков, ему кажется, что все люди такие. Это своеобразная аберрация психологического зрения.