Как вы могли быть у продмага, если в это время грузили доски в Заболотье? Как вы могли в Алферовку попасть? На самолете? Убили и обратно полетели?
— А ежели, — Шуляков хитро прищурился, — я тем свидетелям в Заболотье три пол-литры поставил? Тогда как?
— Плохо придумали. Все проверено.
— Как хотите. — Шуляков обиделся. — Только я жаловаться буду.
— На кого?
— На вас. За халтуру. Невинных людей тягаете, всей деревне беспокойство, а когда сам в руки даюсь — брезгуете.
— Вы мне лучше скажите, что побудило вас прийти ко мне с этим разговором? Только про совесть не врите, не поверю.
Шуляков, собиравшийся уже уходить, снова сел.
— Я так рассуждаю. Раз по закону нужно судить, деваться некуда. Я и пришел — берите. Чего вам еще?
Колесников молчал. Внезапно пришла мысль, подсказавшая любопытный эксперимент.
— Будете брать? — вставая, спросил Шуляков.
— Не буду.
— Как знаете. Только я жаловаться пойду.
— Садитесь.
Довольный, что его угроза подействовала, Шуляков уселся с хозяйским видом.
— Ваша Алена по-девичьи — Грибанова?
— А причем тут она?
— Это ее родителей Чубасов вешал?
Шуляков сразу же ухватился за подсказку.
— Точно! За них я и рассчитался. Это вы ловко сообразили!
— Вот так похоже на правду. С этого и нужно было начинать, — сказал Колесников, придвигая к себе чистый бланк протокола. — Рассказывайте. Подробно. Как задумали убить, как подкупали свидетелей, все рассказывайте, а я буду записывать."
"— Пишите... Значит, дело было так. — Шуляков повернул лампу, чтобы свет не бил в глаза, и уставился в зеленое стекло. — Приехал, значит, этот гад, а я про него еще когда слышал... пацаном был. Приехал, гуляет с Тимохой, а народ прямо воет. И Алена не в себе: родителей вспоминает, на улицу не выходит, боится с тем гадом встретиться. Можно такое терпеть?
— Продолжайте.
— Ладно. Терплю, значит, день, другой терплю. Переживать особо некогда, все в разъездах, но нет-нет вспомню. И до того злость берет, тут бы его и пришиб. Я его по-честному предупреждал. Уезжай, говорю, к такой-то матери, а не то убью. Это и люди слышали, свидетели есть. Раз предупредил, другой, а он, гад, жаловаться пошел. К участковому. Ладно. Приходит этот самый участковый, просит того гада не трогать, поскольку он грозился в область нажаловаться. А я ему так и сказал: «Не уедет — убью, а там пусть жалуется». Можете спросить, участковый — свидетель. Спросите?
— Спрошу.
— Ладно. Потом еду я, вроде в Заболотье.
— Что значит «вроде»?
— Договорился с другим шофером, чтоб он меня в Середкине подменил.
— Где это Середкино?
— Сороковой километр.
— Продолжайте.
— Так и вышло. Подменил он и заместо меня в Заболотье поехал. Вроде бы я. Соображаете?
— А вас что, в Заболотье никто в лицо не знает?
— Есть, которые знают, так им по пол-литра.
— Дальше.