Дни и ночи проводил Соколов в кабинете, сопоставляя имена, даты, факты, стараясь связать воедино события давних лет с происшествием 27 апреля. Но короткие, тонкие нити, даже связанные узлом в одном конце, рвались в другом.
Майским утром прилетел Олег Бондарев. Позвонил он в Управление с аэродрома и уже через час появился в кабинете Соколова. Он действительно был красив, производил впечатление сильного человека. Даже излишняя полнота казалась нормальной при его высоком росте и широких плечах.
Бондарев не скрывал чувства глубокой скорби, мучившей его все последние дни. Когда он задумывался, губы его вздрагивали, как у ребенка, собирающегося плакать.
— Расскажите, как это случилось, — попросил он.
Соколов коротко рассказал ему обстоятельства убийства. Бондарев долго молчал, потом, словно вспомнив, где он находится, спросил:
— Чем я могу вам помочь?
— Я попрошу вас припомнить, не было ли у вашей матери врагов, или просто людей, с которыми она находилась в остром конфликте.
Бондарев решительно качнул головой.
— Нет. Никогда."
"— Тогда припомните, по возможности, всех знакомых, с которыми ваша мать поддерживала добрые отношения.
— В последние годы она ни с кем не встречалась. Она работала, училась… Вся ее жизнь сосредоточилась на мне.
— Но есть ведь люди, с которыми она была в более или менее близких отношениях.
— Есть, конечно.
Бондарев перечислил фамилии, уже знакомые Соколову.
Порывшись в папке, Соколов положил перед Бондаревым опись вещей, оставшихся в квартире.
— Пожалуйста, посмотрите повнимательнее этот список. Нам нужно узнать, что именно похищено. Это иногда помогает выйти на след преступников.
Бондарев стал перелистывать опись и губы его снова начали вздрагивать, как у ребенка.
Кроме плаща и костюма, уже названных Гуровой, он отметил отсутствие двух отрезов и золотых серег.
— Серьги? — переспросил Соколов.
— Да, золотые, с крупными рубинами.
— Вы не знаете, где они хранились?
— В такой маленькой зеленой коробочке. Но где она лежала, не знаю… Старинная вещь, подарок деда…
Бондарев отбросил опись и отошел к окну.
Соколов долго не нарушал тишины.
— Я вам больше не нужен? — спросил Бондарев.
— Еще один вопрос. К нам попала ваша записка, адресованная матери. Нас интересуют следующие строки: «Питомцу своему скажи, что матросов дальнего плаванья готовят специальные училища и что неучам на корабле делать нечего». О каком это питомце идет речь?
Бондарев взял записку и перечитал ее.
— Это ответ на вопрос матери. Она как-то писала мне, что один из ее питомцев бросил школу и просит устроить его матросом и обязательно на корабль, совершающий заграничные рейсы.