Когда муж по весне погиб, стала я двор прибирать и наткнулась на мешочек этот кожаный...
— Что же вы... Почему в Усть-Куте не отдали? Не возили бы вас сюда. А дома, верно, хозяйство осталось, куры там, поросенок...
— Соседка присматривает... А не отдала там потому, что начальник ваш тамошний кричал на меня, угрожал... Ну, я назло ему... В общем, присылайте людей, отдам все. Мне оно ни к чему.
Женщина не только отдала золото, но еще и письмо Трояновскому написала: «Спасибо вам, товарищ начальник, за доброту вашу. Хочется мне за это отблагодарить вас. Есть у нас в поселке мужик, Вольпин фамилия. Зубной техник. Он часто золотишко у мужиков скупает, прячет его в дровянике под поленницей...»
Трояновский показал письмо Плоткину.
— Ну, что ж, — ответил тот, — коли ты самостоятельно вышел на это дело — тебе его и завершать. Бери коня, езжай в Усть-Кут.
Вольпин запирался:
— Нет у меня никакого золота. Откуда оно?
Тогда Трояновский решил прекратить эту игру. Следующий вопрос заставил Вольпина побледнеть.
— Ну, а в дровянике, под поленницей, что прячете?
Зубной техник едва выдавил:
— Н-ни-че-го н-не прячу...
— Смотрите, если сейчас найдем — вам же хуже будет. Лучше добровольно признайтесь и сдайте золото.
Техник опустил голову, пробормотал:
— Ваше взяла... Берите, сам покажу...
— Какое золото?
— Пять золотых царских червонцев да с килограмм золотого песку...
— Самородков нет?
— Нет...
Когда разобрали поленницу и достали оттуда жестяную банку из-под спирта, в ней оказалось... пятнадцать золотых империалов и несколько самородков.
— Перепутали, значит? — с усмешкой спросил Вольпина Трояновский. — Ну, а где то золото, про которое говорили?
Вольпин указал. Но и там оказалось не то: снова подвела память. Так и ходили они с Трояновским от тайника к тайнику, пока не выгребли все спрятанное золото, в общей сложности около четырех килограммов.
— Учитесь, как надо работать! — говорил Плоткин на совещании работников сектора. — Молодой парень, никогда не работал по драгметаллу, а сумел за короткий срок вернуть государству свыше шести килограммов золота! Встаньте, Трояновский.
Григорий встал.
— От лица службы вы за отличную работу награждаетесь кожаной тужуркой! — подошел к Григорию, набросил ему на плечи новую черную кожаную куртку, дружески хлопнул по плечу. — Носи, Гриша, на здоровье!"
"Командировка затягивалась. Там, в Иркутске, осталась молодая жена, скучал по ней Григорий, хотелось поскорее вернуться домой, в свое управление, встретиться с Роденковым, со своими друзьями. Но его не отпускали: от чахотки умер Ананьин, и Григория поставили на его место.
— Как только приедет замена — сразу отпущу, — заверял его Плоткин. — Хотя, ей-богу, не знаю, чего ты туда так рвешься, в свой уголовный розыск.