Оставайся у нас, а? Смотри, какие дела раскручиваешь! Квартиру тебе дадим, жену сюда выпишешь...
Григорий отрицательно мотал головой.
Известие было тревожным: кто-то начал спаивать старателей, выманивать у них золото. Плоткин хмурился. Искали долго, наконец, один из золотоискателей признался: водку доставляют китайцы. Меняют на золотой песок, на самородки. Денег не берут.
С обыском пришли к фанзе китайца Ли Фунчи. Он тряс своей тощей косичкой, прижимал руки к груди, клялся, что никакой водки у него и в помине нет. Указывал на грядки, где росла помидорная рассада, лук, чеснок. Дескать, вот чем занимаюсь, огородничеством, тем и живу.
Ни в фанзе Ли, ни в дворовых постройках ничего не нашли. Пора было извиняться перед китайцем и уходить. Но что-то говорило Григорию, что есть здесь золото. Где же, где?! Григорий медленно ходил по двору, остановился у парничков с рассадой. Краем глаза заметил, как насторожился Ли. «Неужели здесь? Как же он достает его, не вредя растений? — думал Григорий. — А что, если второе дно? Что-то больно высоки в парничках грядки-то. Для рассады такого мощного слоя перегноя не требуется...»
Он подошел к одному из парников, откинул раму. Тут же возле него оказался Ли, схватил за руку, горячо заговорил что-то. Переводчик тут же перевел:
— Говорит, что нельзя открывать парники, рассада замерзнет. Мы разорим его. Он будет жаловаться самому большому начальнику.
— Ничего, не замерзнет, на дворе-то теплынь, — отозвался Григорий и стал осторожно отгребать землю от краев.
Из-под перегноя показались ручки из сыромятной кожи. Он взялся за них, потянул, и слой земли вместе с посаженной в него рассадой поднялся, обнаружилась яма, сплошь заставленная мешочками. Пять килограммов золота изъяли они у Ли Фунчи. Плоткин удивленно смотрел на Григория, поражался:
— У тебя что, в голове аппарат какой-то спрятан, что ли? Никогда бы не подумал, что китаец прячет металл по грядкам! Нет, Григорий, не отпущу я тебя!
Но отпустить все-таки пришлось: из управления НКВД приехал оперуполномоченный на место умершего Ананьина, привез приказ об окончании командировки Трояновского.
Дома Григория ждало неприятное известие: ушел из уголовного розыска в автодор Федор Герасимович Роденков.
— Как же так? — растерялся Григорий. — Такого человека — и отпустили...
Начальник уголовного розыска хмуро глянул на Трояновского.
— Здоровье у Федора стало... не очень... А что ты хочешь? Ранение еще в империалистическую, революция, гражданская война, потом двенадцать лет гонялся за разной дрянью. Постоянные перестрелки... Тут и железный не выдержит.
Он встал из-за стола, прошелся по кабинету, остановился напротив Трояновского, глянул ему прямо в глаза.
— Мне докладывали, что ты отличился в командировке. Молодец! Так и держи.