Уже на третьем этаже опустевшего дома они отчетливо услышали удары — четкие, размеренные: стучали железом по железу.
— Вот скотина! Ведь достаточно одной искры… — И участковый устремился вперед, обгоняя капитана. Побежал и Михаил.
У квартиры Бахметьевых участковый остановился, нажал кнопку звонка — тот затрещал резко и пронзительно.
Удары по металлу на секунду прекратились, потом раздались еще громче.
— Эй, открывай! Милиция! — потребовал подоспевший Горчаков.
— Бесполезно, товарищ капитан! Он, когда пьяный, ничего не соображает. Надо ломать, — сказал участковый.
— Дай-ка, — взял у него ломик капитан. Он осторожно подсунул ломик под дверь, потом медленно приподнял свой конец.
Крррак! Дверь открылась. В нос шибануло кислым запахом газа.
— Не лезь! — Горчаков рванул за плечо сунувшегося было вперед Михаила и шагнул в квартиру…
Больше Михаил ничего не видел. Когда он очнулся, в глазах еще стояла желтая вспышка. Ноги болтались где-то внизу — в пустоте. В спину ребром упиралась какая-то железка. Веки слиплись. Приторно пахло паленым волосом…
Цепляясь за перила, Михаил выбрался на площадку, с которой его едва не сбросило, и осторожно протер глаза.
Он увидел, что участковый Проничев помогает подняться капитану. Тот был без фуражки, и на лице у него словно белая маска была надета — так выглядела обгоревшая кожа. Волос спереди не было, часть головы покрывала корка…
— Скорую, скорую!.. — истерично закричала женщина в толпе, когда меньше всех, пострадавший участковый помог капитану спуститься вниз. Горчаков все пытался что-то сказать. Наконец с трудом разлепил губы:
— Поднимись в квартиру, посмотри, как он там…"
"…Медсестра в приемном покое с ужасом смотрела, как обожженный капитан моет голову в большом тазу. Сам попросил:
— Давайте, девчата, пока под горячую руку — грязь смою. Потом ведь не дамся.
Когда санитарка унесла на вытянутых руках таз воды пополам с известкой, сестра начала обрабатывать обожженную голову, лицо и руки необычного больного розовой от марганцовки жидкостью. И тут Горчаков первый раз по-детски засопел:
— Больно-то как!
Сестра, уже успокоившись, профессионально улыбнулась:
— Потерпите, миленький, сейчас легче будет…
Михаил, ожидая своей очереди, разглядывал себя в зеркало.
Кроме глубокой царапины, ничего страшного, кажется, не было. Отсутствовали только брови и ресницы. «Как птенчик», — подумал Шилов…
РАССКАЗЫ О СЛЕДОВАТЕЛЯХ
СЕМЬДЕСЯТ ДВА ЧАСА
Обстановку Сашка Никитин, окончивший университет годом раньше, обрисовал коротко, но исчерпывающе:
— Вакансии есть… Но женщин-следователей Белов не признает. Мужчинам прощает два промаха. Женщин после первого стирает в порошок. Так что и не ходи к нему.
— Скажите: женщин не признает! Ну, а ты порекомендуй меня.