— Не, миловал господь, — повернувшись к церкви, небрежно отмахнулся крестным знамением мужик. — На покос он подался, недалече тута, ага. Могу, этта, позвать, ежели надобность.
— Спасибо, если можно… Надобность действительно есть.
— А чего же, можно, — мужичок открыл калитку, — вы бы ко мне пока, сосед я, напротив живу, Филанович наше фамилие. А вас как величат?
— Буров, Иван Иванович. Случайно, знаете ли, оказался тут, надеялся у деда передохнуть, — объяснял Волков, шагая рядом с Филановичем к его дому.
— Вот туточки и присядьте, — Филанович показал на лавку, врытую около крыльца. Неожиданно зычно крикнул: — Анна!
Из дома вышла дородная женщина в низко повязанном белом платке, сложила под цветастым фартуком большие натруженные руки и молча уставилась на нежданного гостя.
— Супружница моя, Анна, — представил ее Филанович. — Дай человеку молочка — есть, небось, хочет с дороги-то.
Анна, не проронив ни слова, ушла в дом; скоро вернулась, подав городскому крынку с молоком. Он отпил, кивком поблагодарив хозяйку.
— Долго шли? — сворачивая самокрутку, участливо поинтересовался Филанович.
— Долго, — вздохнул Антон, — почти от границы топаю. Своих потерял, семью свою…
— Ага… Ну сейчас кто оно знает, кто свои-то, — уводя глаза в сторону, заметил хозяин и быстро добавил: — Этта я так, конечно.
— Жена у меня потерялась с детьми, — Антон опустил голову. — Поезд разбомбило, жуть… Самолеты, бомбы, взрывы, люди кричат, мечутся. Ужасно…
— Ну да, война этта дело такое, одним словом, — согласно закивал мужичок. — Ну вы попейте молочка, посидите, а я мигом.
Он шустро кинулся к калитке, выбежал на улицу и тут же пропал из виду.
Волков поднял крынку, отпил молока и неожиданно услышал, как Анна тихо сказала:
— Уходите!
— Что? — решив, что он ослышался, переспросил Антон.
— Уходите, — забирая крынку, сердито сказала женщина. — За немцами он побег, ирод. Уходите, покудова целый!
— А дед Матвей? — встал с лавочки Антон. — Где он?
— У немцев, — скорбно поджала губы Анна. — Вчерашний день прикатили на машинах, лопочут по-своему. А мой говорит, что теперь всем большевикам конец и офицеру про деда донес, что, мол, в гражданскую воевал и сын у него в Красной Армии, а сам он за партейных всегда стоял.
— Где же он сейчас? — прислушиваясь к раздавшемуся вдали стрекоту мотоцикла, спросил Антон. — Где?
— В школе, в подвале сидит. Да уходите же!
— В другом месте не может быть?
— Не знаю, — разозлилась Анна. — Чего ты ждешь, человече? Погибели на свою голову ищешь?
Волков обернулся и поглядел вдоль улицы. По ней катил мотоцикл с двумя немцами. Филанович сидел сзади водителя, показывая вытянутой рукой на свой добротный дом.
— Спасибо, хозяйка, за хлеб-соль, — поблагодарил Антон. — Поздно уходить.