Однажды командир объяснил им, что если бы их было пятеро, трое могли бы вести поиск, а один нести охрану рации и радиста.
Поэтому предусматривалось создание группы из шести человек, чтобы поиск вели две пары одновременно, однако Попов оказался слабо подготовленным, и его пришлось оставить на базе, а теперь, после гибели Трофимова, у них даже нет возможности создать поисковую тройку…
Капитан не появлялся долго. Зверев уже начал волноваться: что могло случиться с их командиром, почему его до сих пор не видно? Заблукал в лесу? Абсурд, его нарочно не заставишь заблудиться. Произошла непредвиденная встреча? Ведь он ушел безоружным, даже пистолет оставил, как будто собрался в гости к знакомым в Москве, а не в деревню в глубоком вражеском тылу. Странный человек, временами просто непонятный. Иногда мягкий, задумчивый, но чаще — собранный, жесткий, не терпящий возражений, не объясняющий, почему и зачем, но требующий — так надо! Надо — и все!
Может, если точно знать, зачем они сюда прилетели, сразу стало бы куда легче, но они — только глаза и руки капитана, причем глаза и руки менее умелые и надежные, чем его собственные. Приходилось это признать, но обидно, если он им просто не доверяет. Конечно, у него тоже приказ, и вполне возможно, что он не имеет права сказать, зачем и куда они идут. Ведет он их уверенно, явно стремясь скорее достичь какой-то одному ему известной цели. Какой? Наверное, об этом знает только капитан да еще в Москве, в центре.
Оторвавшись от бинокля, Зверев поглядел в низкое серое небо, давая немного отдохнуть глазам и гадая — пойдет все-таки дождь или нет? Потом снова приник к окулярам.
Есть! Вот он, их капитан, идет по тропинке через поле, устало переставляя ноги. Подошел к забору одного из домов, открыл калитку, прошел внутрь ограды, постучал в окно, но ему не открыли — капитан начал обходить дом, вертя головой по сторонам. Откуда ни возьмись около забора вдруг появился мужик в пиджаке. Капитан подошел к нему, потом вместе с ним перешел дорогу и направился к другому дому, уселся там на лавку и начал пить из крынки, которую вынесла женщина.
Мужичок немного посуетился на дворе и убежал. Проследив за ним взглядом, Зверев отметил, что бежал он к церкви…"
"Костя лежал на спине. Ему сегодня плохо спалось, немного познабливало, хотелось в тепло, под крышу, к запахам человеческого жилья и свежего хлеба. И еще очень хотелось спать — давали себя знать усталость, постоянное нервное напряжение, выматывающие марши, бег по лесу, стычка с немцами на хуторе. Он сунул ладони под мышки и мысленно начал внушать себе, что ему хорошо и спокойно, нет рядом деревни, нет рощи, нет низкого сырого неба, готового пролиться дождем. Незаметно он задремал…
Коля Егоров мучительно хотел курить.