«Узнал!» — нехорошо екнуло сердце у лысого, и он открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь. Пусть сбегутся солдаты, скрутят этого страшного человека, отведут к эсэсовцу…
Молоток на длинной ручке, описав дугу, ударил уголовника в висок. В глазах у него все качнулось, свет померк, сменившись взрывом дикой боли, после которой не стало ничего.
— Макар! — тихо позвал Волков. — Помоги!
Путко оглянулся. Антон приподнял тело лысого, лежавшее между путей с окровавленной головой.
— Мама твоя кто была? — зло заорал из вагона Щур. — Долго я еще?..
Появившись в дверях вагона, он увидел Волкова и Макара, склонившихся над убитым, и отшатнулся назад. Судорожно схватившись за тяжелую дверь теплушки, он попытался задвинуть ее, но быстро понял: это ему не удается — и закричал истерично и громко, надеясь спасти себя:
— Сюда! Скорее! Сюда!
Антон ловко поймал его за ногу и сильно дернул. Щур упал на сено, извиваясь всем телом, попытался вырвать штанину из цепких чужих пальцев и уползти, спрятаться за тюками у стенки.
Волков вскочил в вагон, навалился на уголовника, подминая его под себя и судорожно, торопливо доставая парабеллум. Глухо стукнул выстрел. Макар вздрогнул и поставил ведро на землю.
— Давай второго, — велел капитан, показывая на лысого. — Надо их убрать с глаз долой. Не стоит себя обнаруживать раньше времени."
"Макар поднял тяжелое тело и помог втащить его в вагон.
— Ведро! — высунувшись, требовательно протянул руку разведчик. — Быстро!
Путко подал ведро. Плеснув керосин на сено, капитан вернул ведро, спрыгнул на пути и достал спички.
— Швайн! — раздалось сзади. — Свиньи!
Повернув голову, Макар увидел торопливо бегущего к ним тощего немца с большой клеенчатой тетрадью в руках. Поняв, что перед ним совсем не те русские, которых он оставил здесь, уходя по своим делам, солдат остановился и начал снимать с плеча карабин.
— Хальт! Стоять! Стреляю!
Волков выстрелил первым. Немец согнулся пополам и осел на гравий, выбросив вперед руку, словно стремился поймать разведчиков, даже будучи уже мертвым.
Чиркнула спичка, упала на смоченное керосином сено, побежали веселые язычки пламени, расширяя огненное кольцо, набирая силу, окутываясь поверху чадным синеватым дымком.
— Скорее! — Антон потянул Макара на себя. — Керосин остался?
— Да, — Путко стал мертвенно-бледен, но старался держаться бодро.
— Сюда, — капитан нырнул под вагон, и, согнувшись, пробежал под ним, и выскочил с другой стороны состава. Помог выбраться запыхавшемуся Макару, успевшему прихватить карабин убитого. — Скорее, сейчас они поднимут тревогу! Нам надо успеть.