Теперь начинается роман о замке, который казался скромным четырехлетней давности. Но вот он вновь стоит на своем месте, величественно прорезавая небо. Сюжет вокруг загадок, которыми наполнен этот замок и его прежние обитатели — магия времени и тайны истории скрываются здесь глубоко....
— Проверьте, Шмидт, не был ли он сам террористом? И не тяните — предстоит большая игра, нужен человеческий материал.
Гауптман кивнул в знак согласия.
Глава 2
Господина министра разбудили очень рано, даже слишком рано: сквозь сладкий предутренний сон он почувствовал, как кто-то вежливо, но очень настойчиво теребил его за плечо.
— Проснитесь, господин министр, прошу вас, проснитесь!
С трудом разлепив тяжелые от сна веки, господин министр иностранных дел Дании сел в постели, запахивая на груди расстегнувшуюся пижаму.
— В чем дело?
Он имел право на такой вопрос — спать в собственном доме и быть разбуженным еще затемно?! На каком основании? Что могло произойти такого экстраординарного?
— В гостиной вас ожидают немецкий посол и авиационный атташе Германии, — разбудивший министра его личный секретарь выглядел явно встревоженным. Да и то, ждать чего-либо хорошего от господ нацистов по меньшей мере глупо. — Они просят вас поторопиться.
Министр наспех сунул босые ноги в теплые домашние туфли, накинул на плечи куртку из верблюжьей шерсти и вышел в гостиную.
— Господин министр! Германское командование имеет конкретные доказательства того, что Англия запланировала оккупацию датских и норвежских военных баз. Для предупреждения этого, германские вооруженные силы перешли границу и начали оккупацию Дании. Я должен вам также сообщить, что в течение нескольких минут над Копенгагеном появятся эскадрильи немецких бомбардировщиков.
Пораженный услышанным, министр иностранных дел обессилено опустился в кресло. Взгляд его упал на старинные каминные часы — было четыре часа двадцать минут девятого апреля 1940 года…
* * *Десятого апреля британский посол в Копенгагене Говард Смит направил в «Форин оффис» донесение:
«На рассвете, примерно около пяти часов, три небольших транспортных парохода появились у входа в копенгагенский порт.
В первой волне высадились на берег примерно восемьсот солдат.
