Там сидел немец со шрамом на голове — моложавый, подтянутый, с приятным, интеллигентным лицом.
Небрежно перелистывая лежавшие перед ним на столе документы, он прямо спросил:
— Владеете немецким? Хорошо… Знаете лесоразработки района? Где приобрели познания в этой области? В русском лагере? Занятно. Ах, еще и работали здесь на вырубках? Тем лучше. Поедете со мной!
Сушков послушно сел в машину и отправился с незнакомым немцем по местам бывших лесоразработок. По дороге говорили о деловой древесине, об оставшихся не вывезенными штабелях бревен, о возросшей стоимости запасов ценных пород дерева."
"Когда возвращались, немец предложил перейти работать переводчиком в подразделение «Виртмафтскоммандо» — хозяйственного управления вермахта по использованию материальных ресурсов оккупированных областей России, — скучно сообщив, что у него до недавнего времени был отличный переводчик, но его застрелили партизанские бандиты.
— Вы не боитесь стать новой жертвой банды из леса? — повернулся он к Дмитрию Степановичу. Тот немного смешался, но потом нашелся, как ответить:
— Я — бывший офицер. И у нас с большевиками свои счеты. А двум смертям не бывать, — как можно равнодушнее закончил Сушков, хотя внутренне весь дрожал от напряжения: неужели он вплотную подошел к выполнению полученного задания? Но зачем партизанам так нужен этот немецкий хозяйственник, зачем?
В тот же вечер ему выдали новое пальто, хромовые сапоги, костюм и паек. Дома он обнаружил, что кроме продуктов и табака в свертке лежала разноцветная круглая пачка французских презервативов «Дюрекс». Повертев, Сушков выбросил ее, сочтя это издевкой немцев…
Новый начальник, майор Бютцов, казался очень разным: то он беспечно и весело шутил, мотаясь на машине в сопровождении переводчика по предприятиям и складам, то сквозь зубы зло поругивал начальство, выражая недовольство его тупоумием и торопливостью, то болтал о литературе и искусстве, или философствовал:
— Что такое наша жизнь, дорогой Сушков? Все мы, жители старушки-Земли, по большому счету узники одной огромной камеры смертников, с бешеной скоростью несущейся в космическом пространстве неизвестно куда. Пора бы это осознать господам политикам всех стран и континентов. Что, границы? Чушь, специально придуманная для разгородок нашей общей камеры, чтобы мы не могли свободно перемещаться по ней, только и всего. Армии и войны тоже не нужны, от них одни убытки, правда, не всем. У меня дома, в Германии, приходит в упадок имение, а я торчу здесь, пытаясь наладить производство на заводах, взорванных большевиками при отступлении.