Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Антон Волков. Книги 1-4» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но враг есть, и искать его надо, обязательно надо».
— Будем постоянно советоваться, — давая понять, что разговор закончен, многозначительно оказал генерал. И добавил: — Постоянно!
— Понял, Алексей Емельянович. Непременно будем, — вставая, ответил подполковник. — Полагаю, наши сотрудники за рубежом не ошибаются, утверждая, что изменник один.
— И я того же мнения, — провожая Козлова до дверей кабинета, Ермаков крепко пожал ему руку. — Желаю успеха, Николай Демьянович…
* * *"
"Через несколько дней Сушков стал своим в камере, более или менее освоившись с тюремным бытом. Его тоже вызывали на допросы, приволакивали избитым, и приходилось тащить бесчувственное тело бывшего переводчика, брошенное солдатами у дверей, на нары, класть ему на лицо и руки холодные мокрые тряпки, держать за плечи, когда он порывался в бреду встать, куда-то пойти, кому-то рассказать…
Придя в себя, Дмитрий Степанович обычно просил извинения за доставленные им хлопоты и иногда пускался в воспоминания о детстве и старом Петербурге, об учебе в университете и Первой мировой войне, на которой, как выяснилось, он был офицером.
— Да, холодный Питер семнадцатого… — устроившись в уголке нар, негромко рассказывал Сушков Семену и лохматому Ефиму, к которым присоединялись некоторые сокамерники.
Рассказы Сушкова стали редким развлечением, помогали хоть ненадолго забыться, уйти в иной мир, навсегда потерянный и невозвратный.
— Помню, давали концерты Бутомо-Названовой в Консерватории. Она пела Шуберта, а в Академии художеств читала стихи Анна Ахматова. Божественная женщина! Я ее потом совершенно случайно видел уже в Москве, на Сергиевской, в библиотеке Агрономического института. Первопрестольная тоже была холодная и голодная, как и вся Россия тогда. Редкие трамваи, редкие прохожие, стрельба по ночам…
Временами Сушков замолкал, уходил себя, задумчиво улыбаясь разбитыми губами и нервно теребя пальцами край пиджака, но собравшиеся вокруг него терпеливо ждали, пока он снова вернется из своих воспоминаний в мрачную камеру смертников тюрьмы СД в Немеже.
Иногда Слободе казалось, что его сосед по нарам помешался. Тихо и незаметно сошел с ума от допросов и пыток, которым его подвергали несколько раз в неделю. И теперь, витая в прошлом, слабо отдает себе отчет в действительно происходящем вокруг него, вспоминая то Петербург, то Москву, то свое офицерство на Империалистической, то работу в школе. И тем не менее Сушков ему нравился: он не скулил, не жаловался на судьбу, старался даже здесь, в камере, неизменно оставаться вежливым и аккуратным, правда, это не всегда удавалось.
