Там, в радиоцентре абвергруппы, куда летят его позывные, прекрасно знают, когда и на какую волну он перейдет, а нашим операторам приходится перестраиваться на ходу, проверяя весьма широкий диапазон частот.
Отдернув шторку на окне, он поглядел в темноту — где-то там, скрытый от них деревьями, несется по рельсам длинный состав. Конечно, ничего отсюда не увидишь, да и смешно пытаться визуально определить, есть в поезде передатчик или нет, но почему-то хотелось поглядеть — так уж устроен человек.
Шум поезда ближе, вот он уже проносится мимо них и уходит. Обернувшись, Николай Демьянович увидел: операторы расслабились — передачи не было. Теперь надо дожидаться следующего."
"Сегодня как раз такой день — по расчетам, неизвестный радист должен выйти в эфир, обязательно должен: во времени его сеансов есть определенная логика, некая система, которую удалось нащупать, ухватить и предугадать наиболее вероятные дни и часы появления в эфире позывных ФГТ, вызывающих ДАТ.
По расписанию скоро пойдет поезд с Урала и состав из Москвы. Надо ждать, хотя от нетерпения просто зудит все тело и почему-то чешется голова. Жена частенько шутила, что ее Демьяныч потому и лишился волос, что постоянно запускал в них пятерню и начинал скрести ногтями, как завшивленый. Да, волос у него почти не осталось — так, жидкая поросль над ушами да на затылке, но чешется, будто там шапка кудрей, густых, как у абиссинского негра.
Прошло два грузовых состава — операторы снова насторожились, но опять безрезультатно.
«Пусто-пусто, как дупель в домино, — с горькой иронией подумал Козлов. — Вот тебе и романтика контрразведывательной работы: одни лазают по заброшенным поселкам, стирая в кровь ноги, другие часами слушают эфир, третьи вылетают в срочные командировки за тысячи километров, а пока все так же пусто-пусто!»
И не дает покоя работа особой группы. Генерал серьезно обеспокоен последним докладом у наркома — человека невоздержанного, грубого, крикливого, не способного уважать никого, кроме старших себя по положению. А кто в наркомате выше его? По возрасту он молод — всего сорок четвертый год, но кричит и унижает людей старше себя, имеющих больший опыт работы в органах. Что произошло там, при докладе?
Козлова на доклады к наркому не приглашали — тот полагал, что есть черновая работа, для выполнения которой существуют трудолюбивые муравьи в погонах, а подполковник как раз один из них. Зачем муравью созерцать высокое начальство, слушать разговоры, не предназначенные для его ушей? Знай свое дело, выполняй приказ, а думать за тебя поставлены другие. Но Козлов так работать не привык и не любил.