Когда выехали за ворота завода, Кривошеин достал очередную папиросу и, прикуривая, бросил:
— Теперь у нас с тобой один только выход — найти вражину как можно скорее. Этот подлец Петя сегодня же рапорт на нас обоих накатает. К вечеру, думаю, его мерзкое творение будет готово.
— Почему к вечеру? — не понял Антон.
— А до этого времени он на тебя данные соберет, — криво усмехнулся Сергей Иванович. — Может, съехать тебе от греха с этой квартиры?
— Ну нет, — насупился Волков. — Мало ли подлецов… Кстати, сегодня приходит московский поезд.
— Встретят, — заверил Кривошеий. — Вот еду и думаю, когда Петька таким стал, а? Ведь из комсомола ко мне пришел, на эту должность я его сам рекомендовал. Выходит, не разобрался до конца в человеке. Или такие, как он, нами с тобой еще командовать сo временем начнут?
Антон не ответил. Он думал о том, что такие, как Первухин, уже давно командуют, только Сергей Иванович этого все еще не замечает или не желает замечать…
* * *Все было, как всегда — обледенелый, грязный перрон, холод, ветер, люди с поклажей и постоянным голодным блеском в глазах, запах горячего металла, казалось, пропитавший насквозь этот город, сделавшийся неотъемлемой частью его воздуха, розоватое небо над далекими заводами, привычный шум вокзала.
От напарника он избавится на обратном пути в Москву, а потом быстренько уничтожит рацию и оружие. И пусть его на здоровье ищут те и другие, сколько влезет, к черту их всех!
Возбуждение, овладевшее Роминым, подстегивало, требовало действия. Буркнув напарнику, что он идет в город по делу, Ромин выскочил на перрон, торопливо пошел к вокзальному зданию, высматривая среди пассажиров знакомую фигуру в промасленном ватнике и больших серых валенках, с галошами из автомобильных покрышек. Ага, вот он, толчется около дверей туалета, делая вид, что ожидает своей очереди.
Проходя мимо, Ромин сделал ему знак следовать за собой, пробежал рысцой через полупустой зал ожидания и выскочил на площадь. В глаза ударило уже по-весеннему яркое, но еще не жаркое солнце, стало веселее, скачущие мысли немного успокоились, потекли ровнее, и задуманный план показался легко и просто осуществимым — надо только привести жертву к знакомому двору с проходным парадным, выводящим к запутанной системе деревянных помоек и сарайчиков, между которыми протоптаны узкие тропки."
"Вроде бы нормально, но Ромин все же волновался — он решил начать сегодня, именно сегодня, не откладывая больше своих проблем на завтра, поэтому руки его слегка подрагивали, когда он прятал на груди пистолет. За пазухой ему казалось удобнее всего — сунуть руку, якобы за какой-то вещью, которую он должен передать связному, и вытащить вместо нее оружие, приставить к его груди и нажать на спусковой крючок.