— Так, — немного обмяк Сергей Иванович и тяжело опустился на стул, вытирая скомканным носовым платком широкий лоб. — Вы оперировали?
— Да, — хирург выбросил папиросу и, нервно потирая руки, объяснил: — Выстрел произвели почти в упор, в область сердца, но у вашего, так скажем, подопечного, в нагрудном кармане пиджака лежал портсигар. Попав в него, пуля пошла в сторону, пробила легкое и вышла через шею сзади. Правда, это не совсем точно, она полностью не вышла, а застряла под кожей, и вынуть ее не составило труда. Большая потеря крови, пока без сознания.
— Жить будет? — спросил Волков.
— Я не Бог, — повернулся к нему хирург. — Делаем все возможное.
— Ясно, — встал Кривошеин. — Ведите, надо на него взглянуть. Палату отдельную нашли?
— Нашли, — грустно вздохнул хирург, — там уже полно ваших, караулят под дверями.
Он повел нежданных гостей по коридору в другое крыло здания. Около одной из дверей сидел на стуле человек в мятом штатском костюме. Увидев подходивших Волкова и Кривошеина, он встал.
— Установили личность? — взявшись за ручку двери, спросил Сергей Иванович."
"— Пока нет. Без документов, одежду и извлеченную пулю уже отправили в отдел.
— Ясно, — крякнул Кривошеин и paспахнул дверь палаты.
— Пожалуйста тише, — бочком пробираясь вперед него, предупредил врач, — состояние кризисное.
Раненый лежал на широкой кровати — бледное лицо, покрытое мелкими бисеринками пота, обрамлено густо поседевшими, давно не стриженными волосами, безвольно вытянуты вдоль тела худые руки с желтоватой кожей, ногти и губы синеватого оттенка, тугая повязка на шее и груди, дыхание хриплое, натужное, глаза закрыты.
Подойдя на цыпочках ближе, Антон вгляделся в его лицо — непримечательное, с правильными, заострившимися чертами и глубокими тенями под глазами. Ничего особенного, никаких запоминающихся примет, на вид лет пятьдесят пять, а может быть, и больше. Седая щетина на подбородке, вздрагивают тонкие ноздри, с трудом втягивая в себя воздух, рот полуоткрыт, видны желтоватые зубы верхней челюсти с коронкой белого металла на крайнем резце. Сзади напряженно сопел Кривошеин, внимательно разглядывая раненого.
— От меня сейчас приедет сотрудник, — отходя, тихо сказал он хирургу, — сделает его фото. Он вам не знаком?
Врач в ответ только недоуменно пожал плечами — какое у него может быть знакомство с этим человеком, если он сам попал сюда, в этот госпиталь, меньше года назад? Но не станешь же сейчас, здесь, объяснять это медвежеватому чекисту со шрамом на тыльной стороне ладони. Что там у них произошло, кто знает? Стоит ли интересоваться, задавать лишние вопросы — люди из НКВД такого не любят, спрашивать — их привилегия.