Падали на стол с закусками лучи вечернего солнца, проникая через низкое оконце предбанника, золотилась в графинчике полынная, алели надкушенные помидоры, такие яркие рядом с зелеными перьями свежего, недавно сорванного на собственном огороде лука, дымилась папироса в тонкой, крепкой руке кузена, а Сомпольский не мог поверить в реальность происходящего. Может, он, как часто теперь случалось, перехватил лишку и теперь мучается пьяным бредом, допишись до горячки и галлюцинаций? А рядом нет никакого кузена, только его фантом, рожденный отравленным алкоголем мозгом?
Савелий Борисович ошалело потряс хмельной головой, словно пытаясь прогнать ужасное видение и вытряхнуть из ушей страшные слова, но Геннадий не пропал.
— Завод тут строят, — аппетитно хрустя квашеной капустой, тихо говорил он. — Помоги туда попасть. Кем угодно. Главное — чтобы документы выправить, а после я не задержусь, у меня другие планы.
— Как же я тебя, с твоей липой?.. — вытаращился на него Савелий.
— Проверено, — засмеялся кузен. — Паспортов еще у Советов нету в деревнях, а нужная справка у меня есть. Не бойся, настоящая. И жить я у тебя не стану. И вообще, я у тебя никогда не был и ты про меня ничего не знаешь. Понял? Ну, поможешь?
— Попробую, — наливая себе водки, вяло пообещал инженер.
— Э-э, — брезгливо скривился Геннадий, заметив, как дрожат руки брата, проливавшего зелье мимо. — Такой ты мне не помощник. Лечить будем.
— Да?! Лечить? — взвизгнул Савелий. И прорвало…"
"Брызгая слюной, он бросал в лицо кузена горькие слова; всхлипывая и икая, говорил и говорил о том, как он живет тут, среди проклятых лапотников, все более и более опускаясь и не видя никакого выхода. О, если бы он мог взорвать их вместе с их властью, строящимися заводами, колхозами, Кремлем! И повернуть все на старое, как прежде.
— Нормально, — подытожил кузен, дождавшись, пока Сомпольский выговорится и обмякнет, утомленный вспышкой бессильной ярости. — Начнем помогать друг другу…
Устроить Геннадия на стройку оказалось проще простого — рабочих рук не хватало и никто особо ни о чем не расспрашивал. Через несколько дней кузен постучался вечером в окна дома Сомпольских.
— Пошли, дело есть, — мрачно сообщил он выглянувшему на стук Савелию Борисовичу.
Тот неохотно собрался и вышел из дома, отмахнувшись от заворчавшей жены. Идти никуда не хотелось, на душе было противно, и поселился в ней нехороший страх после появления кузена. Донести? Так самого упекут куда Макар телят не гонял. Придется терпеть.
Геннадий привел его в небольшую деревушку, раскинувшуюся почти в пригороде, велел ждать около невзрачного домика, а сам скрылся за его скрипучей дверью. Вскоре он вернулся и позвал брата с собой.