Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Антон Волков. Книги 1-4» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Советский разведчик Антон Волков вступает в смертельную игру с немецким абвером. Весной 1940 года три разведки — немецкая, советская и английская — ведут охоту за пропавшим полковником Марчевским, владеющим секретом шифра картотеки разведотдела. Волкову предстоит разгадать тайну и пережить...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Быстро вскочив с топчана, Голяновский приник к окну, стараясь разглядеть, что делается на улице — сумерки давно сгустились и приходилось напрягать глаза, чтобы понять, кто вышел из лимузина и остановился рядом с ним, освещенный слабым светом подфарников."
"Различив фуражку с высокой тульей, перетянутый ремнем мундир и полугалифе, заправленные в узкие сапоги, Вацек шустро бросился к двери и, еще на крылечке начав угодливо кланяться, с опаской приблизился к немецкому офицеру.
Из машины вышел второй человек — пожилой, тучный, в мешковато сидящем на нем мундире, с большой кобурой, оттянувшей вниз ремень. В руках он держал чемоданчик.
Первый офицер — высокий, подтянутый, в ловко подогнанной по фигуре эсэсовской армейской форме с черным воротником мундира, — шагнул вперед и поманил сторожа к себе.
— Ты сторож? — палец немца ткнул Вацеку в грудь. — Отвечать!
— Я, милостивый пан, — на ломаном немецком ответил Голяновский, прикидывая, что может означать неожиданный поздний визит.
Обычно немцы приезжали на грузовике и сбрасывали мешки с телами казненных, которые сторожу приходилось поочередно грузить на тачку и отвозить к приготовленным ямам. Чин из СД потом отмечал в тетрадке, где и кого зарыли, a Вацек, сносно владевший немецким, но предпочитавший от всех это скрывать, запоминал и вел собственный учет.
В полиции взяли с него подписку и немного платили за эту жуткую ночную работу, но Вацек понимал, что накарябанная им под диктовку черного эсэсмана бумажка никак не помешает немцам отправить его следом за страшными мешками, когда у завоевателей минет надобность в кладбищенском стороже.
— Хорошо, — немец вытянул из кармана за цепочку жетон и сунул его Голяновскому под нос. — Тайная полиция. Возьми фонарь и лопату.
— Так есть, милостивый пан, — кивнул сторож и поспешил к своему убогому жилищу. Немцы закурили и остались ждать на улице.
— Всех ли помнишь, кого хоронил? — спросил высокий офицер, когда Вацек вернулся с лопатой и фонарем.
— Как не помнить? — перекрестился Вацек. — Вот раньше были похороны так похороны, не чета нынешним, но пан может не сомневаться, я помню. И кого с ксендзами отпевали, и кого…
— Ладно, — оборвал его словесный поток эсэсовец. — Место, где зарыл переводчика комендатуры, помнишь? Веди, да не вздумай обмануть. Его весной казнили.
— Так есть, так есть, — поклонился сторож. — Пан офицер может не сомневаться, я тут, как дома, каждый закоулок отлично знаю, не ошибусь. Проше панов последовать за мной.
Он повел их через все темное кладбище, освещая дорогу слабым фонарем. Качались и шумели над головой кроны деревьев, тонко хрустел песок под подошвами сапог, едва угадывались в темноте очертания покосившихся крестов, а Вацек тяжко задумался, непроизвольно считая шаги.
