Теперь начинается роман о замке, который казался скромным четырехлетней давности. Но вот он вновь стоит на своем месте, величественно прорезавая небо. Сюжет вокруг загадок, которыми наполнен этот замок и его прежние обитатели — магия времени и тайны истории скрываются здесь глубоко....
Наконец обнажился мешок с останками переводчика. Вытирая выступивший на лбу пот, Голяновский выпрямился, опершись на лопату. Бросив взгляд на пожилого немца, он с удивлением увидел, как тот натягивает на руки тонкие резиновые перчатки, а в открытом чемоданчике, разложенном наподобие детской складной книжки, поблескивали сталью разные медицинские инструменты.
— Отойдите, — приказал высокий офицер. — Постойте в стороне, но не уходите. О том, что вы увидели, никому говорить нельзя. Поняли?
Вацек кивнул, закинул лопату на плечо и отошел, устроившись на безымянном могильном холмике для перекура.
Странные дела творятся на кладбище сегодня ночью, странные и непонятные. Затягиваясь жгучим табаком, смешанным с сухими травами и листьями, чтобы было побольше и покрепче, — с куревом сейчас плохо, а новый табак, посеянный на заветной деляночке среди заброшенных могилок, еще не вырос, — сторож поглядывал, как копошатся около ямы офицеры: высокий светил фонарем, а пожилой влез в разрытую могилу и что-то там делал.
И тут Вацека как молнией стукнуло — вот он, твой звонок, дурень! Нечего больше ждать, надо быстрее уходить, скрываться, бежать отсюда, поскольку этой ночкой кончилась спокойная жизнь в кладбищенской сторожке. Хотя какой там покой, разве он после появления немцев был когда-нибудь? Кто может точно сказать, что последует за визитом этих странных эсэсовцев? На хорошее даже не надейся…
Сразу вспомнилось, как вчера или позавчера, вернувшись в сторожку, он обнаружил, что в ней кто-то побывал и нашел его тайник, где лежала заветная тетрадка с планами захоронений казненных.
Видно, не суждено отдать свои учеты. Листали тетрадку чужие руки, что-то в ней искали, не могилку ли хромого пана переводчика? Лежала заветная тетрадочка в тайнике совсем не так, как ее положил Вацек, а немного иначе — другой бы и внимания не обратил, но он всегда прекрасно помнит, что и как кладет, поскольку попади тетрадь к чужому, а от него к немцам, не сносить тогда кладбищенскому сторожу головы.
Нет, пришла пора исчезать. Тяжко придется, но из двух зол стоило выбрать меньшее — уже не звонок, колокол бил, призывая Вацека спасаться.
