Анжелика оказывается перед необходимостью выжить и вернуть себе положение в обществе после трагических событий. Путь к Версалю омрачается борьбой за жизнь среди нищих и бандитов Двора Чудес. Ей предстоит совершить невероятные усилия, чтобы справиться с обстоятельствами и своими сыновьями.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Анжелика. Путь в Версаль»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Анжелика оказывается перед необходимостью выжить и вернуть себе положение в обществе после трагических событий. Путь к Версалю омрачается борьбой за жизнь среди нищих и бандитов Двора Чудес. Ей предстоит совершить невероятные усилия, чтобы справиться с обстоятельствами и своими сыновьями.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анна Голон Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Анжелика оказывается перед необходимостью выжить и вернуть себе положение в обществе после трагических событий. Путь к Версалю омрачается борьбой за жизнь среди нищих и бандитов Двора Чудес. Ей предстоит совершить невероятные усилия, чтобы справиться с обстоятельствами и своими сыновьями.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ее пронзило воспоминание, как много лет назад в кафедральном соборе Тулузы она точно так же протянула руку…
В тот день она не дрожала от страха, а рука, надевшая ей кольцо, нежно и ободряюще сжала ее руку. Она была в таком смятении, что не поняла значения короткого рукопожатия. И теперь воспоминание причинило ей такую боль, словно ее ударили кулаком. Полупьяный, еле стоящий на ногах Филипп, плохо различая все вокруг, никак не мог надеть кольцо ей на палец. Наконец ему это удалось, и обряд завершился.
Все вышли из капеллы.
– Очередь за вами, мадам, – сказал Филипп, глядя на нее со своей невыносимой ледяной усмешкой.
Она поняла и попросила свидетелей пройти вместе с ней в ее комнату.
Там она вынула ларец из секретера, открыла его и отдала мужу. Пламя свечей заиграло на флаконе.
– Да, это тот самый ларец, – произнес Филипп после секундного молчания. – Все идет как надо, господа.
Капеллан и интендант подписали бумагу о том, что они подтверждают, что мадам дю Плесси-Бельер вернула ларец согласно статье контракта. Затем они еще раз низко поклонились новобрачным и на цыпочках удалились вслед за старухой, которая светила им факелом.
Анжелика с трудом удержалась, чтобы не попросить интенданта остаться. Ее охватила безотчетная и, наверное, безосновательная паника. Конечно, не очень-то приятно оказаться лицом к лицу с разъяренным мужчиной. Но может быть, им с Филиппом удастся прийти к какому-то согласию…
Она украдкой бросила на него взгляд. Всякий раз, когда ей удавалось как следует разглядеть его невероятную красоту, она почему-то успокаивалась. Над ларцом склонилось классически вылепленное, словно с камеи, лицо с полоской светлых усов над верхней губой. Тень от густых длинных ресниц ложилась на щеки. Но это прекрасное лицо из красного уже стало багровым, и от Филиппа невыносимо несло перегаром.
Увидев, как в его неуверенной руке дрожит флакон с ядом, Анжелика быстро сказала:
– Осторожно, Филипп, монах Экзили сказал, что одной капли этого яда достаточно, чтобы изуродовать человека навсегда.
Филипп поднял на нее глаза, и в них загорелся злобный огонек.
Он взвесил флакон на руке. И тут Анжелика ясно поняла, что он собирается выплеснуть яд ей в лицо. Замерев от ужаса, она продолжала не мигая смотреть на него дерзким, безмятежным взглядом. Он усмехнулся, положил флакон обратно, запер ларец и сунул его под мышку.
Потом, не говоря ни слова, он схватил Анжелику за руку и потащил из комнаты.
В замке было пусто и темно, но луна уже взошла, и отсветы высоких окон ложились на плиты пола.
Рука Филиппа крепко сжимала хрупкое запястье Анжелики, и она различала удары собственного сердца. Но уж лучше так… У себя в замке Филипп обрел такую жесткость, какой в королевском дворце за ним и не водилось.
